Рис: Это самое худшее.

Тэбби: Не-а. Миллионы людей ошибаются. На самом деле ты женат на невысоком, плоскогрудом, колючем шефе из какой-то задницы в Канаде. ХА-ХА. Шутка не удалась.

Рис: Нет. Я женат на мегасексуальной брюнетке, которая готовит лучшую в мире карбонару.

Тэбби: О, Дикая Сторона, ты такой романтичный.

Мои губы изгибаются в улыбке. Только Табита могла заставить меня почти рассмеяться в такой момент.

Рис: Что если мне придется поцеловать её?

Вопрос кажется детским, но если Табита скажет «нет», то я не буду. Я нарушу свой контракт — мне просто нужен повод, который не будет связан с моим эго.

Точки движутся, а затем останавливаются. Движутся, а затем останавливаются. Проходят секунды, а ничего не происходит. Затем…

Тэбби: Просто представь, что это я.;)

Рис: Я серьёзно.

Тэбби: Я тоже.

Рис: Мне это не нравится.

Тэбби: Прости, Рис. Мне ужасно неприятно, что ты оказался в таком положении. Правда. Но если тебя это утешит, то мне тоже не всегда нравится моя работа. Я терпеть не могу нарезать лук во время готовки, но иногда мне приходится это делать, потому что я не могу каждый раз перекладывать эту задачу на поваров. Но это часть работы. Если это часть работы, то так тому и быть. Не подставляйся ради меня. Я справлюсь. Может, притворимся, что она — лук?

Рис: Ты уверена?

Тэбби: Как ни странно, я бы предпочла не смотреть. Так что предупреди меня. Но да, конечно, работа есть работа. Как ты и сказал, у нас много смягчающих обстоятельств. Не волнуйся за меня.

И это всё, что мне нужно знать, чтобы понять, что из этого ничего не выйдет. Потому что я действительно беспокоюсь за Табиту — гораздо больше, чем ожидал.

Глава 30

ТАБИТА

— Не забудь воспользоваться спреем от насекомых. Клянусь, они его особенно любят, потому что он такой милый, а потом у него на руках и ногах появляются огромные шишки, и это так печально.

Мама спокойно кивает, и в её глазах читается уверенность.

— Не думаю, что в это время года будут проблемы с насекомыми, дорогая. В конце концов, сейчас осень.

Я сижу на крыльце родительского дома и слышу, как Майло хихикает, гоняясь за папой по всему дому. Майло в восторге от того, что поедет в поход в трейлере с бабушкой и дедушкой.

Но я ужасно нервничаю.

— Это правда, но лучше перестраховаться. А если выдастся очень солнечный день, на всякий случай нанесите немного солнцезащитного крема.

Мама смеётся и качает головой, как будто я веду себя нелепо.

— С нами всё будет в порядке, Тэбби. Что на тебя нашло? Мы постоянно за ним присматриваем. Мы вырастили двоих…

Она замолкает, и на её лице мелькает боль. Слова сорвались с языка так легко, но потом она взяла себя в руки. Как будто из-за того, что они отвернулись от Эрики, они до сих пор не хотят предаваться воспоминаниям. Или не могут? Я не уверена, но думаю, что именно это я и нашла в Рисе. Кого-то, с кем я могу поговорить о своей сестре и у кого тоже остались тёплые воспоминания о ней.

Мне не обязательно быть первой, кто выйдет победителем. Я просто стала той, кто потерял свою сестру.

— Ты воспитала двух замечательных женщин, мам. Мы обе несовершенны по-своему. — Боже, я так устала от того, что со мной обращаются как с идеальной дочерью. Я смотрю ей прямо в глаза. — И если Майло захочет поговорить о своей маме, тебе придётся с ним пообщаться. Забудь о спрее от насекомых. Просто, пожалуйста, не делай вид, что её никогда не существовало.

Её глаза слезятся.

— Это больно.

Я киваю, стиснув зубы, чтобы не расплакаться. Отчасти потому, что меня злит, что они пытаются справиться с горем, притворяясь, будто её никогда не существовало. Как будто они могут просто… вычеркнуть её из своей жизни. Это чертовски странно и отвратительно, но я не собираюсь указывать им, как горевать, ведь, как я уже сказала, я тоже не идеальна. Я до сих пор не плакала из-за Эрики. Не знаю, смогу ли я когда-нибудь это сделать, но, по крайней мере, я отдаю ей дань уважения, где только могу. Я имею в виду, чёрт возьми, я хожу к психотерапевту, и у меня есть растение, названное в её честь, с которым я иногда разговариваю.

Если это нездорово, то я не знаю, что тогда можно назвать здоровым.

— Да. Это больно.

Она кивает.

— Пообещай мне. Не делай так, чтобы ему было неловко.

— Я обещаю, Тэбби. Я обещаю.

С этими словами я крепко обнимаю маму и беззаботно бросаю через плечо: «Хорошего дня!» — чтобы снять напряжение, оставшееся после нашего разговора. Годы, потраченные на то, чтобы сглаживать острые углы, сделали меня экспертом в этом деле, но даже не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что сегодня я на взводе.

Итак, я немного расслабляюсь в магазинах, чтобы успокоить нервы. После короткой остановки в антикварном магазине в городе я заказала доставку каркаса кровати и двух прикроватных тумбочек на сегодня. Ещё одна остановка — и я получаю свежее постельное бельё и набор новых махровых полотенец. А когда я возвращаюсь домой, то совсем схожу с ума — достаю свою старую швейную машинку и шью шторы из красивой ткани, которую купила для проекта в ресторане.

Может, в моём подвале и нет гипсокартона, но, чёрт возьми, в следующий раз, когда Рис будет здесь, он не будет спать на матрасе на полу в том месте, которое я ему выделила, только потому, что я была зла.

Так я извиняюсь за свою агрессивность. Или, может быть, из-за того, что Майло уехал, а у меня два выходных, и я смотрю правде в глаза, мне просто чертовски одиноко. Или, может быть, просто может быть, я скучаю по Рису и хочу увидеть