•••

Рис присоединился к нам на городской ярмарке. Он выиграл для Майло плюшевую панду такого размера, что она почти не отличается от настоящей. Наблюдать за ними вместе — это... то, о чём я даже не подозревала.

•••

Сегодня Рис спросил о моей сестре, и это меня чертовски разозлило. Мы столько времени провели вместе, а он увидел её в окне год назад и до сих пор думает о ней?

Это было мелочно с моей стороны, но я сказала ему, что она редко приезжает, хотя в прошлый раз, когда его не было в городе, я разрешила ей навестить нас. Я сказала это так, будто она настолько сосредоточена на своей жизни, что практически забыла о нас с Майло. Возможно, я выставила её не в лучшем свете.

Но она многого добилась в жизни. Она не может получить и это. Я не хочу, чтобы она приезжала сюда и вспоминала прежнюю Эрику, в то время как новая Эрика начинает всё с чистого листа. Будет проще, если Эмеральд-Лейк избавится от всего этого дерьма.

В любом случае, в итоге я рассказала Рису о своей зависимости, чтобы объяснить ситуацию. Он выслушал меня и дал выговориться, ни разу не перебив. Думаю, мне стало легче от того, что я выговорилась. В нём есть что-то такое надёжное. Такое сострадательное. Он поблагодарил меня за то, что я поделилась с ним, и обнял меня, когда я выговорилась.

Сегодняшний день стал хорошим напоминанием о том, что я не могу принимать Табиту, когда он в городе.

Это не мой взгляд на то, что у неё в голове. И всё же… какая-то часть меня это понимает. Я просто никогда не воспринимала себя в таком свете. Я делала всё, что могла, в ситуации, к которой не была должным образом подготовлена.

Это также показывает мне переломный момент, когда Эрика стала чаще приходить в гости, когда она начала говорить, что её арендодателю не нравится, что у неё бывают гости. Оглядываясь назад, я понимаю, что она стала скрытной, а я воспринимала это как занятость и радость и просто… Она процветает.

И, возможно, так оно и было, но её одержимость Рисом принимает другой оборот. С каждым годом её тон становится всё более резким. Она взволнована. Говорит отрывисто.

И всё же я продолжаю читать.

Рис снова выручил меня, когда я не уследила за ребёнком. Сегодня я работала допоздна, поэтому ему пришлось уложить его спать. Я не знала, как всё пройдёт, но когда я вернулась домой, в доме было тихо. Я на цыпочках поднялась наверх, желая поскорее увидеть Майло и боясь его разбудить.

Тогда-то я и увидела Риса, который стоял над его кроваткой, положив большую руку на его крошечную грудь, и пел ему «Мерцай, мерцай, звёздочка».

От их вида у меня на глаза навернулись слёзы, поэтому я спустилась обратно и заперлась в ванной, чтобы спрятаться. Я не знаю, что именно меня так растрогало. Это было так мило. У меня защемило в груди.

Это были слёзы радости. Мне захотелось, чтобы у Майло была настоящая семья. Но когда я попросила Риса остаться и выпить со мной, он вежливо отказался. Выражение его лица говорило само за себя.

Это заставило меня осознать, что он появляется только тогда, когда Майло здесь.

Это заставило меня осознать, что все может пойти не так, как я надеялся.

И это прекрасно.

Что бы то ни было,

Эрика

Эта запись заставляет меня содрогнуться. То, что происходит, по-другому ощущается после того, как она всё осознала. Это то, что является поворотным моментом.

Сегодня Рис подслушал, как я говорила Табите по телефону, что устала и чувствую себя подавленной. Не прошло и часа, как он появился у входной двери с пузырьком глицерина в руке и своей фирменной безобидной гримасой на лице. Он поиграл с Майло в мыльные пузыри на заднем дворе, чтобы я могла вздремнуть.

Я уже достаточно взрослая, чтобы оставаться на дружеской территории, и мне нужен был перерыв. С малышами шутки плохи.

Когда я проснулась, мы поболтали. Не знаю, было ли ему неловко из-за того, что он так тихо отказал мне накануне вечером, но в итоге он рассказал мне, что он профессиональный рестлер. Оранжевый загар, накачанные мышцы, постановочные бои и неловкие интервью.

Я расхохоталась, когда он мне это сказал, и до сих пор хихикаю, пока пишу это. Он уже упоминал, что работал в индустрии развлечений, и я не стала расспрашивать, потому что, ну, он же мой арендодатель. Я не особо хотела, чтобы он копался в моём прошлом.

Но, думаю, мы обменивались секретами, и это был его секрет. Теперь я понимаю, почему он не хотел никому рассказывать.

Может быть, завтра это будет не так смешно.

Я вздрагиваю, инстинктивно занимая оборонительную позицию. Он рассказал ей всё как есть, а мне пришлось вытягивать из него правду. И да, это развлечение, но синяки на его теле настоящие. По крайней мере, я рада, что никогда не высмеивала его за то, что он делает. Наверное, поэтому он и не хотел мне рассказывать.

Если бы Эрика была здесь, я бы дала ей подзатыльник. Эта её сторона была «слишком крутой» для многих вещей. Слишком крутой для школы. Слишком крутой для волейбола. Слишком крутой для семейных мероприятий. Это отношение стало ещё хуже, когда в игру вступили наркотики. Я отчётливо помню, как она закатывала глаза и язвительно насмехалась, и это происходило почти постоянно. Это были предвестники того, что она отдалится от меня, прежде чем окончательно исчезнет.

Я решила, что лучший способ забыть Риса — это подлизаться к кому-нибудь другому. И я так и сделала. В другом городе я познакомилась с Тайсоном. Он долговязый, как Томми Ли, и весел, как он сам. Он грубый и резкий. Он потрясающий. Я отлично провела время.

Рис присматривал за Майло, а когда я вернулась домой в расстроенных чувствах, он только улыбнулся и сказал, что рад, что мне