Думаю, в глубине души я надеялась вызвать у него ревность.

Это не сработало.

Внутри меня медленно и неуклонно нарастает чувство страха. Каждая запись — как глубокий вдох в воздушный шарик. Это чувство давит на меня, пока я жадно перелистываю страницы. Как будто я чувствую приближение удара, но не могу убрать ногу с педали газа.

Она всё чаще и чаще упоминает Тайсона. Всё чаще и чаще говорит о том, что они куда-то идут. То, что Рис заботится о Майло, становится само собой разумеющимся, второстепенным — ожидаемым. И даты в записях совпадают с тем временем, когда она стала чаще оставлять его со мной.

Вечера превращаются в уикенды.

Пиво для дружеской беседы превращается в несколько лишних коктейлей.

Коктейли открывают двери, и хотя она никогда не пишет об этом, я нутром чую, чем они с Тайсоном занимались, пока Рис или я присматривали за её сыном.

Её задумчивый тон меняется, и внезапно она начинает обвинять всех вокруг.

Я одновременно в ярости и чертовски подавлена из-за того, как меняется её характер.

Она была так близка.

Я смотрю на страницу под собой. На бумагу капает чернила, и линия от пера становится слегка размытой.

Этого не может быть.

Я яростно провожу рукой по щеке и смотрю на мокрые пальцы, беззвучно приоткрыв рот в форме буквы «О».

Затем я решаю не зацикливаться на этом и продолжаю читать.

У Тайсона возникли проблемы. Все эти вечеринки и особое отношение ко мне дорого ему обошлись. Я и не подозревала, что он так расточительно ко мне относится. Он хотел, чтобы всё было на высшем уровне, но не мог себе этого позволить.

Самое меньшее, что я могла сделать, — это помочь ему. Но этого было недостаточно. Я отдала ему столько, что не могла платить за квартиру. К счастью, Рис отнёсся к этому с пониманием. Я пообещала ему, что верну долг, и я действительно намерена это сделать. Хотела бы я, чтобы все верили в меня так же, как он.

•••

В дилерском центре мне сократили количество смен, а когда я спросила почему, мне ответили, что им пришлось нанять ещё одного администратора, потому что я так часто беру отгулы. Это чушь собачья. Я брала отгулы только на выходных. Я знаю, что не могу снова просить Тэбби о помощи, иначе она будет лезть мне в душу.

Но в этот раз всё по-другому. Дело не в том, что у меня проблемы. Я просто забочусь о Тайсоне — о своей семье. Именно так она поступила бы в этой ситуации.

Раздается тревожный сигнал. Я хочу дотянуться до страниц и встряхнуть её. Я хочу закричать ей: «Этот парень не член твоей семьи! Он — причина твоего падения!» Но её здесь нет, и я не могу вразумить её.

Ещё одна слезинка скатывается с моих ресниц, когда я наблюдаю, как жизнь моей сестры рушится прямо у меня на глазах.

Когда я сказала Рису, что у меня мало смен, он, не раздумывая, предложил не платить за аренду. И то, как он мне помогал с деньгами, заставило меня задуматься. В конце концов я навела о нём справки, и у меня чуть глаза на лоб не вылезли, когда я увидела его зарплату.

Вот почему я попросила Риса стать опекуном Майло в завещании, которое я наконец-то составила. Сначала он, кажется, опешил, но потом согласился.

Я сразу почувствовала облегчение. По крайней мере, если со мной что-то случится, Майло окажется там, где есть надежная система безопасности. К тому же Тэбби в последнее время была чертовски назойлива со своими вопросами, отказывалась, когда я спрашивала, может ли она взять Майло ещё на выходные, и это выводило меня из себя.

Она уже много лет не дает мне покоя из-за завещания, так что, когда я завезу Майло в Роуз-Хилл, я дам ей знать, что её желание наконец исполнилось.

Она выбрала Риса, чтобы насолить мне. И ради его денег. У меня в животе всё сжимается. Чёрт.

Чёрт, чёрт, чёрт.

С каждым проклятием, проносящимся в моей голове, я всё больше запутываюсь.

И только когда я дочитываю последнюю запись, всё встаёт на свои места.

Ситуация была крайне напряжённой, поэтому я соврала Тэбби, что Рис меня выгнал и мне нужно найти новое жильё, чтобы мы с Тайсоном могли провести вместе заслуженные выходные. Естественно, она бросилась мне на помощь, не задавая лишних вопросов.

У меня раскалывается голова, а сердце разбивается вдребезги.

Обида, которую я всё это время таила на Риса, испаряется в одно мгновение. Та, которую он позволял мне швырять ему в лицо, даже зная, что она беспочвенна.

И всё, что остаётся после этого, — всепоглощающая агония. Я должна была заметить в ней малейшие перемены. Я должна была вмешаться раньше. Я должна был быть умнее.

Тяжесть осознания того, что я подвела её, невыносима.

Впервые после смерти сестры я плачу.

Глава 32

РИС

Я не уверен, когда я решил перестать тосковать по Табите про себя и начать тосковать по ней вслух. Но вот я здесь, изнуряю себя и путешествую почти двадцать четыре часа подряд, только чтобы удивить её в те несколько дней, которые у меня есть.

Я должен практиковаться. Тренироваться. Работать.

Но сейчас я сам не свой. Беспокойство по поводу напряженности в отношениях с Энтони и его требований заставляют меня искать утешения. И это заставляет меня думать только об одном человеке.

Табита.

Я уже не тот, что раньше. Что-то изменилось, и я не могу это игнорировать.

Я глушу двигатель, беру сумку с заднего сиденья и выбираюсь из маленькой арендованной машины — единственной, которую удалось найти в аэропорту в последнюю минуту. Я хлопаю дверью и направляюсь к нашему дому. Ну, к дому Табиты.

Уже стемнело. Солнце давно скрылось за зубчатыми