как случайное наваждение, разрушившее мою жизнь.

___________________________

продолжение в 21:00

Эпилог 2. Марина

Год спустя.

Обеденный перерыв в супермаркете «Пчелка» на Комсомольской длился всего тридцать минут. Марина успевала только съесть принесённый из дома бутерброд, запить йогуртом и забежать в туалет.

Если оставалось время, задерживалась на минуту перед зеркалом поправить скудный макияж – тональный крем, тушь, гигиеническая помада. Никаких стрелок, никаких теней.

Ни к чему.

Она работала здесь уже пять месяцев. Устроилась после того, как деньги, оставшиеся после покупки однушки, закончились. А лечение и таблетки требовали постоянных трат. Увидела объявление на двери магазина и тут же, без раздумий ухватилась, как за отличную возможность, хотя когда-то, в другой жизни, даже не смотрела в сторону касс.

- Марина Валерьевна, зайдите ко мне, – голос директора раздался над ухом, когда она сделала первый глоток йогурта.

Марина подняла глаза. Игорь Анатольевич стоял в дверях служебного коридора и смотрел на неё в упор. А она приложила усилие, чтобы не смотреть с отвращением на его брюшко, толстые пальцы или лысеющую макушку с зачесанными на неё жидкими волосками.

- Прямо сейчас.

Кивнула, торопливо вытерла губы салфеткой, встала. Выпрямила спину, сдавленно хныкнула от боли в пояснице и пошла за директором.

Нина, старшая смены, скривила губы и покачала головой. Светка из мясного цеха, которая работала всего второй месяц, фыркнула, бросив следом шёпотом: «Потаскуха хромая!» – и тут же получила локтем в бок от Нины.

Марина всё видела, всё слышала, но сделала вид, что не заметила.

Ноги слушались с трудом, но она заставила себя идти ровно, не глядя по сторонам.

Она знала, что о ней говорят.

И ей было плевать.

Директорский кабинет находился в конце длинного коридора за разгрузочной зоной.

Остановилась перед дверью, несколько раз глубоко вдохнула, выдохнула, и только тогда постучалась.

- Входи.

Вошла.

Внутри пахло сигаретным дымом, колбасой и приторным, едким одеколоном, которым от Игоря Анатольевича разило за километр. На столе – монитор, бумаги, пепельница с бычками. На вешалке – куртка и клетчатая кепка.

Игорь Анатольевич стоял перед своим столом, листая накладные. Увидев Марину, он отложил бумаги в верхний ящик, сел и откинулся на спинку кресла.

- Представляешь, поставщик химии подвёл, опять пересортица. Делать нечего, еще и с этим разбираться. – сказал он деловито, подцепляя пальцем пряжку ремня. - Ну не суки?

Марина кивнула:

- Суки. – обернулась, посмотрела на дверь, замок которого уже полтора месяца как сломался.

- Еще какие. Кстати, я что тут подумал, – он сделал паузу, чуть наморщился, опуская змейку на джинсах. – Над зарплатой твоей подумал, как ты и просила. Хорошо работаешь, Марин. Клиенты не жалуются. Может, повысить тебе? Как думаешь?

- Буду благодарна.

- А я люблю благодарных сотрудников.

Она подняла взгляд. Он сидел, откинувшись, джинсы расстёгнуты, рубашка выбилась из-за ремня. Лицо у него было самое обычное, деловое, будто он просто ослабил галстук.

Зато взгляд сальный, жадный.

Она послушно поднялась. Сделала шаг. Второй. Остановилась в полуметре от его кресла. Прокрутила в голове нехитрый план, о котором думала уже не первый месяц: посмотреть прямо в глаза и сказать твердым голосом:

- Игорь Анатольевич, у вас ширинка расстёгнута. Поправьте, пожалуйста. А я пойду работать. Зарплата меня устраивает. А премии свои себе оставьте.

Представила, как его лицо бы исказилось от злости.

Марина даже улыбнулась этой мысли. И эту улыбку директор принял на свой счет.

- Ну? – поторопил он, подался чуть вперед и, взяв за руку, притянул её к себе. – Иди сюда.

Да, план она повторяла в голове регулярно. Но всё же премии ей были очень нужны. Да и таблетки закончились уже, надо новые покупать, а зарплата вся на продукты ушла...

- Игоряш, – тихо сказала Марина, наклонив голову. Ласково, чтобы не разозлить. – Может, всё же не тут? Давай вечером у меня. Люди сплетничают...

- Не учи меня работать, – ответил он и усадил её к себе на колени. – Вечерами у меня жена.

Дальше всё было привычно до тошноты. Он не целовал её – просто прижал к себе, задрал форменную футболку, расстегнул лифчик и зарылся в её грудях жирными щеками.

Марина так же привычно закрыла глаза и попыталась отключиться.

Но не получалось.

Потому что пока по её телу грубо и торопливо скребли руки начальника, в голову лезло другое. Мучительные воспоминания о других руках – сильных, в мазолях, но до мурашек мягких и ласковых, когда касались её. Руки Паши.

Как он когда-то гладил её по обнаженной спине. Как шептал: «Ты моя девочка. Самая красивая». Как наутро после рейса, хоть и был уставший, просыпался раньше неё и готовил завтрак – глазунью с помидорами, тосты с авокадо, сырники, потому что знал, что она любит. Как водил в кино, в рестораны, держа за руку, будто они подростки. Как перевязывал ей палец, когда она порезалась на кухне – осторожно, боясь сделать больно.

«Ты как хрустальная, Марин. Глаз да глаз за тобой нужен, а то разобьешься».

Она тогда злилась.Всё в муже её бесило. И касания его были Марине противны. А теперь, сидя на коленях у вонючего потного мужика, который даже дверь кабинета не удосужился починить, она поняла, что тогда, с Пашей, у неё было счастье.

Настоящее.

Простое, домашнее, скучное счастье.

А она его растоптала.

И разбилась. И душой, и телом разбилась...

- Ты чего застыла? – хрипло спросил Игорь Анатольевич, замирая на секунду. – Живее давай, у меня через двадцать минут инкассация.

Соскользнула под стол. Он заложил руки за голову и закрыл глаза в ожидании разрядки.

Она послушно двигалась, стараясь не дышать лишний раз, чтобы не вдыхать острый запах его потного тела.

Она ненавидела этот запах. Но, деваться некуда, терпела.

Всё кончилось быстро. Он отстранился, застегнул джинсы, одёрнул рубашку. Посмотрел на часы.

- Ладно. Иди.

Марина встала, поправила блузку, пригладила скрученные в косу

- Игоряш, – сказала она, не глядя на него. – Можешь мне премию сегодня выплатить? Таблетки закончились, а ты обещал помочь на той неделе, и, – запнулась, – вот...

- Марина Валерьевна, – он перебил её лениво, даже ласково. – Место своё знайте. Это работа, а не благотворительный фонд. Премия – в конце квартала. Как