были, — иначе подошёл бы и спросил: «Ты больной?» Прямо на уроке.

Он хотел было вздремнуть на паре, но сон пропал. Открыл учебник и, впервые в жизни, попробовал слушать учителя и следить за двумя формулами.

Понял он их или нет — вопрос другой.

Сюй Шэн кое-как отошёл. А в середине урока сообщение от Чжан Фэна спалило последний тайник его самообладания.

Чжан Фэн: Слышал, бог учёбы отжал у тебя леденец? Реально? Говорят, четвёртый класс уже передаёт. Зачем ему твоя конфета?

Слухи разлетаются — от одного к десяти, от десяти к сотне, и к концу смысл полностью теряется. Из «у дедушки Сяо Мина было сто лет» получается «у Сяо Мина нет дедушки».

Сюй Шэн: Вам заняться нечем?* *Сюй Шэн: Не отжимал он конфету.* *Сюй Шэн: Он

«Он просто псих» — Сюй Шэн не успел допечатать.

Край его парты постучали.

— Телефон, — сказал Шао Чжань. — Сдай.

Шао Чжань говорил это, даже не повернув головы — просто на ходу, между лекцией, постучал ручкой по столу. Проход между первой и второй колонками был узким — меньше вытянутой руки.

Сюй Шэн сперва опешил, а потом нехорошо усмехнулся.

Он облизал зубы и с грохотом закинул телефон в парту: «Бух».

Ещё немного — и он реально с ума сойдёт, если продолжит терпеть.

Когда Сюй Шэн по-настоящему злился, на лице у него появлялась странная улыбка — как тогда, у кафе, когда он пугал тех четверых. Со стороны можно было подумать, что он совершенно спокоен:— Ты чё творишь?

Ли Минъюн отодвинул стул подальше.

Шао Чжань чиркал ручкой по странице, помечая акценты в формулах. Ему самому было лень заморачиваться с этим типом — леденцы, телефон. Но классный в учительской так прозрачно намекнул, что он выдавил из себя каплю терпения:— На уроке болтать запрещено.

— Мне насрать на твои запреты.

— Если «болтать» тебе непонятно, скажу иначе: заткнись.

«…»

Передняя парта тоже начала отодвигаться.

— Скажу один раз, — Сюй Шэн откинулся на спинку. — Не лезь ко мне.

Температура в классе упала. Атмосфера накалялась.

— Я тоже говорю один раз. Хочешь болтать — болтай, — Шао Чжань наконец поднял голову. Разжал пальцы, ручка выпала. Голос, как лёд: — Но потом напишешь три с половиной тысячи слов.

— … — Сюй Шэн заткнулся.

— Ещё будешь трепаться?

— Нет? — голос Шао Чжаня не изменился. — Тогда поверни голову обратно. Слушай урок.

Сюй Шэн буйствовал в Шестой школе как хотел. И впервые разбился в кровь.

Он ещё не встречал того, кто его не боялся. И к тому же с каменной рожей: «Хочешь не хочешь — всё равно подчинишься».

Слухи разлетались всё шире. Новость о том, что бог учёбы и хулиган не поладили, поползла от седьмого класса по коридорам и дошла до первого. Потом охренела вся параллель десятых, а потом и вся старшая школа вскипела.

«Известность» Шао Чжаня отличалась от Сюй Шэна.

Он пришёл с максимальным баллом на чжункао. В первый же день о нём узнала почти вся школа — пришёл отличник, да ещё и красавчик, но с аулой «не подходи».

Номер один в списке студентов. Неважно, большой или маленький экзамен — стабильно первый. Первая аудитория — его постоянное место. Стенды у входа всё гуще заклеивались его грамотами.

В общем, этих двоих было сложно представить вместе.

Телефон, записки, сон, еда, комиксы — для Сюй Шэна всё это стало прошлым. Зато школьный устав он выучил наизусть. Чжан Фэн написал: «Вечером в кафе?» — и Сюй Шэн едва не ответил: «После уроков выход с территории запрещён».

Сюй Шэн написал в ответ: «Иду», когда прозвенел звонок. Отключил зарядку от пауэрбанка и на ходу набрал ответ.

Последний урок поменяли местами — снова биология, как и вчера.

Учительница биологии объявила домашку и сверялась со старостой. Мельком глянула в класс — и заметила, как Сюй Шэн идёт к выходу.

Вчера он уже насолил ей. Старая обида смешалась с новой. Она впервые видела такого беспардонного ученика и решила проучить его как следует:— Сюй Шэн, выйди на минутку.

Она вышла за ним в коридор, остановилась в конце, где никто не ходил:— Домашку опять не сдал?

Сюй Шэн привалился к ближайшим перилам:— Не умею.

Мимо вываливала толпа. Учительница биологии взбесилась:— Не умеешь — так слушай на уроке! Сказал «не умею» — и всё?!

Сюй Шэн пропускал всё мимо ушей. Таких разговоров он слышал много — они его не трогали.

Он даже отвлёкся на плакат, висевший на стене коридора. В серо-коричневой рамке — чей-то портрет, снизу мотивирующая цитата.

Очнулся он только от слов учительницы:— Кем ты вообще хочешь стать в будущем?

Голос у неё был тонкий, как игла — она повысила его, и слова вонзились прямо в цель:— Чем ты отличаешься от тех, кто живёт одним днём?! Никаких мыслей в голове. Ничего не любишь. Не знаешь, чем хочешь заниматься. Целыми днями прожигаешь жизнь.

Поток наконец схлынул. Коридор опустел.

Сюй Шэн, всегда находивший, что ответить учителю, и не проигрывавший ни в одной перепалке, вдруг замолчал надолго.

—

- Шеф, ты где?* *- Я уже три игры откатал. Говорили же — на обычном месте.* *- Ты ещё идёшь?* *- Мать скоро снова позвонит, погнала домой жрать!

Чжан Фэн ждал в кафе и набил последнее сообщение.

Когда Сюй Шэн очнулся и понял, где находится, он уже вышел из автобуса.

Он постоял у остановки, потом ответил Чжан Фэну: «Дело есть. Не приду».

Перед ним был знакомый переулок. Старомодные здания — хоть каждый год штукатурь, всё равно не скрыть старых, потрескавшихся стен. Ветви платанов по обеим сторонам переплелись, знойный стрекот цикад накрывал всю улицу вместе с листвой.

Сюй Шэн прошёл немного вперёд. Стемнело. Он остановился перед маленьким заброшенным складом. Железные ворота успели проржаветь.

Он запустил руку за ворот футболки и вытащил тонкий чёрный шнурок. На нём висел медный ключ. Среди всей его вызывающей внешности — серёжка, граффити на футболке — тонкая верёвка на шее не привлекала внимания.

Зная, что дверь тугая, он потянул ручку на себя, вставил ключ, повернул, нажал — и с противным скрипом ворота открылись.

Склад был квадратный, метров двадцать. На полу в беспорядке валялись пустые банки из-под краски. Потолочные балки тянулись вдоль — и посреди всего этого хаоса стоял мольберт.

Стула не было. Перед мольбертом — старый ящик для товаров высотой в полметра.