рассеиваются по орбите бывшей кометы. Когда Земля пересекает такую орбиту, эти крошки от кометы влетают в атмосферу и мы видим метеорный дождь – звездопад.

– Было здорово! – сказала Лиза. – А теперь домой!

Орион и его соседи

Между тем наступил август. Темнеть стало раньше, а светать – позже.

Перед сном Мишун смотрел в окно и вдруг воскликнул:

– Алекс, я видел падающую звезду! А вот ещё одна!

– Как раз в августе Земля пересекает орбиту одной и той же разрушенной кометы, – объяснил Алекс, – поэтому в августе особенно много падающих звёзд. Правда, год на год не приходится: иногда на пути Земли оказывается сгусток обломков, и тогда наблюдается настоящий звездопад[26]. Мишун, у меня предложение: если ты согласишься встать перед рассветом, я покажу тебе самое красивое созвездие. Кстати, и метеоров под утро может быть больше. Ну как?

Мишун пообещал, что обязательно проснётся и даже капризничать не будет. Братья поставили будильник на половину четвёртого утра и легли спать.

Под утро они оделись и вышли на лужайку перед домом. Небо было ещё совсем чёрное, только на востоке горизонт еле-еле начинал светлеть. Алекс жестом фокусника протянул руку к восточной части неба и объявил:

– А вот и Орион, самое красивое созвездие на небе! Раз увидев, ни с кем его не спутаешь. Три яркие звезды в ряд и окружающий их неправильный четырёхугольник.

– И правда красиво, – согласился Мишун. – А кто такой Орион?

– В греческой мифологии это отважный охотник-великан. Три звезды в ряд – это его пояс, с него свисает меч: видишь цепочку более слабых звёздочек? Две верхние звезды яркого четырёхугольника – плечи великана, а две нижние – стопы ног. Утром в книжке я покажу тебе картинку всего созвездия – у охотника ещё есть щит и дубинка, но их уже сложнее разглядеть на небе.

– По-моему, звезда в левом плече красноватая, – заметил Мишун.

– Верно – это красный сверхгигант Бетельгейзе. С арабского это имя переводится как «плечо великана». Бетельгейзе – красный сверхгигант. Звезда в тысячу раз больше Солнца по размеру, а расстояние до неё примерно шестьсот пятьдесят световых лет. Если поместить Бетельгейзе на место Солнца, звезда дотянется аж до Юпитера! Бетельгейзе родилась всего десять миллионов лет назад. Человекообразные обезьяны, предки людей, могли увидеть, как на небе засияла новая звезда. Но звёзды-сверхгиганты долго не живут – они очень быстро сгорают. И астрономы думают, что Бетельгейзе вот-вот взорвётся! Тогда вместо звезды на нашем небе вспыхнет второе солнце, и ночь превратится в день. Но через пару недель звезда угаснет, а на её месте останется красивая туманность.

– Ух ты! А что значит вот-вот? Завтра или через год?

– Никто не знает. Может, через несколько десятилетий, а может, через тысячи лет. Но не забывай, что свет идёт от Бетельгейзе до нас шестьсот пятьдесят лет, то есть сейчас к нам в глаза попадают те фотоны, которые были испущены звездой шестьсот пятьдесят лет назад. Может, она уже давно взорвалась, но узнаем мы об этом позже, когда свет от взрыва дойдёт до нас. А теперь посмотри на правую ногу Ориона: это голубой сверхгигант Ригель, в переводе с арабского – «нога». Он поменьше, чем Бетельгейзе, и находится от нас ещё на двести световых лет дальше, но светит на небе даже ярче.

– Как же так получается: звезда меньше, а светит ярче?

– Потому что Ригель более горячий. Помнишь, как мы в парнике про температуру и тепловое излучение говорили? Чем выше температура, тем излучение ярче и голубее. Красная Бетельгейзе холоднее, чем наше белое Солнце, а голубой Ригель – горячее. Ригель такой горячий, что, будь он на месте Солнца, все планеты сразу бы сгорели. Ему тоже десять миллионов лет, как и Бетельгейзе, но Ригель ещё не состарился. О том, как живут и умирают звёзды, я тебе потом подробнее расскажу. А теперь я покажу тебе место, где прямо сейчас рождаются новые звёзды. Смотри на меч, свисающий с пояса.

– Это такие слабенькие звёздочки?

– Да, только средняя – это вовсе не звезда, а туманное пятнышко – Большая туманность Ориона, скопление межзвёздного газа и пыли. Оно протянулось на тридцать световых лет. Это, можно сказать, звёздный роддом. Здесь родились и продолжают рождаться сотни или даже тысячи звёзд вместе с планетами. Несколько новорождённых звёзд в самой середине туманности подсвечивают газ, так что он хорошо виден. Звёзды рождаются из этого газового облака, а потом разлетаются в разные стороны. А вот ещё один очень красивый и необычный объект. – Мишун проследил за рукой Алекса. – Три звезды пояса, если их линию продолжить вправо, указывают на яркую оранжевую звезду Альдебаран, в переводе – «глаз быка». Это главная звезда созвездия Телец. Так называли большого быка. Но нас интересует не он, а крохотное серебристое пятнышко над Альдебараном. Видишь?

– Как интересно: когда я смотрю на Альдебаран, я вижу это пятнышко, а когда смотрю прямо на него, оно словно тает, – удивлённо ответил Мишун.

– Это свойство нашего ночного зрения! – объяснил Алекс. – Мы лучше видим слабые объекты боковым зрением, чем прямым, потому что зрительные клетки ночного зрения расположены на краях сетчатки, а не по центру. А ты заметил, что это пятнышко состоит из звёздочек?

– Да, вроде их там шесть. Они так близко, что кажутся одним облачком!

– Это молодое звёздное скопление, можно сказать, звёздный детский сад. В нём больше тысячи юных звёзд. Они подсвечивают остатки газовой туманности, из которой родились сто миллионов лет назад. Когда-нибудь Большая туманность Ориона тоже превратится в звёздное скопление, похожее на это. И последняя на сегодня достопримечательность: самая яркая звезда небосвода – Сириус. Продолжим линию пояса влево вниз и упрёмся прямо в него. Сейчас он только-только показался над горизонтом.

Гномики ещё немного постояли, глядя на звёзды.

– Пойдём досыпать, – позвал Алекс. – Зимой можно будет любоваться этими созвездиями всю ночь напролёт.

Братья, зевая, направились к дому и уже не видели, как над их головами один за другим по тёмному небу чиркают метеоры.

Жизнь и смерть звёзд

На другой день Мишун с Алексом рассматривали рисунки созвездий в любимой книжке.

– Альдебаран получился не глазом быка, а ртом, – отметил Мишун и после некоторого раздумья добавил: – Но мне вот что странно: звёздам Бетельгейзе и Ригель по десять миллионов лет, но одна уже состарилась и скоро взорвётся, а другая – нет. Плеядам