Сказав это, Ским высунулась из гнезда, чтобы поцеловать Дарт под одобрительный щебет остальных. Дарт в Чирпик-тауне была всеобщей любимицей.

– Вот уж совсем не завидую этому человеку, – заявила синица по имени Болтушка Уинг. – Человеческие мужчины и женщины воображают себя высшими на земле существами, однако, по моему глубокому убеждению, они куда хуже нас. Приглядитесь к нему. У него столько возможностей приносить добро, а он самым постыдным образом растрачивает свою жизнь, предаваясь предосудительной хандре.

– Ах, не суди слишком строго, Уинг. Его ведь постигло такое страшное горе. Трудно оставаться веселым, когда сердце объято холодом опустевшего дома, – вступилась Дарт за мужчину, с едва слышным вздохом глянув на уголок, где некогда находилось ее гнездо.

– Не буду, моя дорогая, не буду, но я все равно киплю от негодования. Ведь вокруг столько страданий, столько бедствующих, которым бы человек этот мог помочь, если бы подумал о ком-нибудь, кроме себя. Мне кажется, он бы и сам тогда стал немного счастливее и прекратил попусту слоняться повсюду с кислым видом.

– Я совершенно с тобой согласна! По-моему, он был бы признателен тому, кто сумел бы указать ему путь к утешению. Как же мне хочется помочь этому бедняге. С удовольствием занялась бы этим, коли бы он меня понимал. Я полна сочувствия к нему. – И добросердечная вдова Дарт пронеслась мимо мужчины с таким дружественным щебетом, что он даже немного приободрился. Дар поэта и композитора ведь и в горе его не оставил, и скрытый смысл звуков открывался ему по-прежнему.

– Я сейчас безвылазно привязана к дому и совершенно не знаю, что происходит, за исключением тех новостей, которыми со мной делится мистер Ским. Поэтому теперь я прямо-таки наслаждаюсь вашей беседой. Ваши суждения по поводу этого человека мне весьма интересны. Не поделитесь ли вы со мной соображениями, каким образом он мог бы стать лучше? – усаживаясь с сосредоточенным видом на яйца, поинтересовалась миссис Ским.

– Что ж, моя дорогая, я тебе отвечу. Я ведь много чего повидала и потому охотно делюсь своим жизненным опытом, – с апломбом начала миссис Уинг, крайне гордившаяся собственными мнениями по любому вопросу и обожавшая поговорить. – Ежедневно пролетая над городом, я вижу нищету и разное прочее неблагополучие. И часто жажду помочь, хотя и нет у меня на то сил. Но этот-то человек с его богатством мог бы принести страждущим больше добра, чем я даже способна вообразить. Было бы только желание. Люди называют его поэтом. Пусть так, но это еще не повод, чтобы бродить с мрачным видом, вздыхая и ноя так, будто в мире нет никаких дел, кроме сочинения песен. Мы вот с вами не только поем, но еще и работаем, потому что, благодарение Богу, достаточно мудры, чтобы осознать необходимость того и другого.

– Верно! – дружным хором поддержали ее остальные птицы, которых заметно прибавилось. Несколько ласточек, пролетавших мимо, услышав интересный разговор, тоже сели полюбопытствовать.

– И вот еще что я вам скажу, – внушительно произнесла миссис Уинг. – Окажись я на месте этого человека, я обязательно постаралась бы принести окружающим как можно больше пользы. И уж конечно, не оставила бы без внимания тот факт, что бедный маленький Уилл с каждым днем все сильнее хромает. У мамы нет средств на его лечение, а этот мужчина, потратив совсем незначительную для него сумму, помог бы мальчишке выздороветь. Таков, по-моему, его долг. Старый папаша Уинтер живет впроголодь в жалкой своей лачуге, а человеку этому не приходит на ум позаботиться о славном старике. Взял бы его к себе домой и скрасил бедолаге короткое время, которое осталось ему еще на земле. И тогда хорошенькая девушка Нелли перестала бы надрываться от непосильной работы, содержа отца. Она слишком горда, никогда не попросит о помощи, но этот мужчина смог бы своей поддержкой вернуть ей веселый нрав и легкость на сердце. Или тот одинокий юноша, что ютится на чердаке… Он терпеливо и настойчиво учится самостоятельно, мечтая об умных книгах и хорошем наставнике. Разве трудно было бы богачу с его огромной библиотекой оказать помощь пытливому молодому человеку и книгами, и добрым советом? Он скорбит о потерянном ребенке. Так пускай бы позаботился о сиротке Нэл, которая, всеми отвергнутая, попала в богадельню. Удочерив ее, он, возможно, вновь обрел бы радость жизни. Да и вообще – почему бы ему не наполнить свой дом и пустое сердце другими жаждущими поддержки людьми? Ведь тогда дни наверняка перестанут ему казаться тоскливыми и бессмысленными.

– О небо! Как хорошо ты все это выразила, дорогая Уинг! До чего ясный взгляд на мир! Вот бы люди смогли понять тебя! Очень бы им подобные рассуждения пошли на пользу, – сказала миссис Ским, а муж ее, одобрительно кивнув, спрыгнул с балки и вылетел наружу.

– Я знаю, что человек бы этот очень утешился, если бы так поступил. Я и сама на скромном своем личном опыте познала, сколь целительны подобные деяния для удрученного сердца… – начала было мягким своим голоском мадам Дарт, но миссис Уинг не дала ей продолжить, с благочестивым видом проговорив:

– Однажды я, привлеченная звуками музыки, влетела в церковь, уселась на орган и начала петь вместе с прихожанами, хотя мелодия и была мне незнакома. Напротив меня висели две большие таблички с золотыми буквами. Мой друг, просвещенный ворон, слегка научил меня чтению, и на одной из табличек мне удалось разобрать слова: «Возлюби ближнего своего…» А потом поглядела я на людей внизу и, подивившись, задумалась: «Как могут они, неделю за неделей видя здесь эти слова, почти не придавать значения их смыслу?» Бог свидетель, я не считаю себя идеальной птицей. О нет, не считаю. И на моей душе тоже лежит груз грехов. Но все же я осмелюсь сказать, что ближних я люблю, хотя и отношусь к существам, которых люди называют «низшими». – И миссис Уинг сердито встопорщила перья, показывая, до какой степени возмущает ее человеческая заносчивость.

– Внимание твое к ближним известно и несомненно, – искренне подтвердили Дарт и Ским, потому что болтушка, при всем своем самомнении и склонности к сплетням, и впрямь была добродетельной ласточкой.

– Спасибо, – величественно кивнула та. – И поскольку факт это общепризнанный, я с высоты своего авторитета очень хотела бы поделиться с лежащим внизу мужчиной некоторыми только что высказанными соображениями…

– И вы преуспели, мадам! Я вас понял! Никогда не забыть мне ваших слов! Спасибо, дорогие соседи. Доброй вам ночи, – сказал мужчина, выходя из амбара с улыбкой, впервые за долгое время озарившей его лицо.

– Благословенное небо! Сдается мне, он действительно понял все, о чем мы с вами сейчас говорили, – прощебетала ошеломленно миссис Уинг, едва