я знала, что у домиков есть нумерация, но на стенах номерки никто не вешал и как узнать какой именно домик мамы мальчика я не знала. «А ведь она могла и уехать за столько лет.» — тяжко вздохнула я и легла спать.

Глава 13. Разные части тайны

Встретиться утром у нас не получилось. По закону мирового свинства именно в этот день родители решили поехать в город вместе со мной, чтобы проведать бабушку. Впрочем, как оказалось, мальчишек тоже не отпустили, а Настю попросили помочь в огороде. С тяжёлым сердцем я вытащила тетрадь из-под матраса. Что же с ней делать — взять с собой или спрятать здесь? Если взять с собой, то родители могут случайно её увидеть и заинтересоваться, а если оставить, то… Сможет ли охранник проникнуть к нам в дом? Решившись, я засунула тетрадь в маленький рюкзачок, который собирала в дорогу. Сверху сунула кофту и большой блокнот с ручкой.

За завтраком родители пытались выспросить меня о вчерашней игре. Я на ходу выдумывала приключения, но мысли продолжали тянуться к лагерю. Мне казалось, будто между мной и ржавым забором протянулась ниточка. Тонкая, невидимая, но очень-очень крепкая. Вспомнив слова рыси из сна, я вздрогнула.

Чем дальше машина отъезжала от лагеря, тем тяжелее становилось на моём сердце. Что-то давило на него, будто на груди лежал огромный, тяжёлый кот и выпускал когти каждый раз, когда я пыталась пошевелиться.

— Что-то ты бледная. — сказала мама, повернувшись ко мне.

Я пожала плечами и снова уставилась в окно. Речка показалась за деревьями, но тут же исчезла. Деревья шевелили ветками-лапами. Я смотрела на них и вспоминала те зловещие деревья, что склоняли ветви над дорожками лагеря.

Тяжесть давила, наваливалась всё сильнее. Мне стало трудно дышать. Я прикусила губу, чтобы не расплакаться. В глазах рябило, я закрыла их и сделала вид, будто сплю. Время тянулось мучительно медленно.

Камешек в виде рыси висел на груди у меня под футболкой. Я почти не удивилась, когда поняла, что он начал нагреваться. Сначала едва заметно, потом всё сильнее и сильнее. «Помоги мне.» — попросила я рысь в надежде, что сны были такими же настоящими, как лагерь, в котором продолжалась жизнь.

Чем теплее кулон становился, тем меньше на меня давило пространство. Когда тяжесть исчезла, рысь постепенно остыла. Я задумалась — «А что, если это какой-то амулет? Что если он и правда как-то связан с той дверью, в подземелье?» Но однозначных ответов у меня не было.

Город встретил нас яркими зонтами мороженщиков и палатками с арбузами. Сновали люди, голуби перелетали с места на место. Мы медленно двигались по дорогам, пробираясь к бабушкиному дому. Я смотрела на скопления машин и удивлялась — «Зачем все эти люди едут куда-то?» Небо заволокли пушистые облака.

Мы свернули с проспекта на узкую улицу, затем во двор и звуки города стихли, оставшись за спиной. В этом была причуда бабушкиного двора — дома отсекали звуки города и внутри, среди зарослей тополей и боярышника было тихо, как будто мы находились за городом.

Стоило нам выйти из машины, как начался дождь. Не сильный, а по-летнему весёлый, он застучал по крышам, зашелестел в густой листве, наполнил воздух запахом мокрого асфальта.

Мы забежали в дом, поднялись на третий этаж и зашли к бабушке. Здесь, как всегда, пахло сдобой. Румяная стопка блинов уже стояла посередине стола, а бабушка снимала с противня сахарные булочки. Настроение сразу же поднялось и мрачные мысли отступили под натиском бабушкиной выпечки.

После сытного обеда родители с бабушкой остались на кухне, а я вышла на балкон. Дождь всё ещё стучал по листьям, а на дороге появились большие лужи. Я села на стул, опёрлась руками на перила балкона и положила голову на руки.

— Не нравится мне место, где вы дачу купили. — проворчала бабушка.

— Да ладно мам, — ответила ей мама — хорошее место, река рядом, лес.

— И лагерь тот проклятый поблизости. — возразила бабушка.

— Лагерь как лагерь. — вступил в разговор папа. — Обычный заброшенный лагерь. Таких сотни.

— И во всех дети пропадают? — ворчливо ответила бабушка.

— Это же байка. Ну может и пропал кто-то давным-давно, а сейчас-то что? — попытался успокоить бабушку папа.

Я замерла, прикрыла глаза прислушиваясь.

— Нет. Это не байки. — тише чем раньше ответила бабушка. — Я хорошо помню эту историю. Вместе с той сменой пропала дочь моей сотрудницы.

— Сменой? — удивилась мама. — Там действительно пропала целая смена?

— Да. — голос бабушки дрогнул. — Дети, вожатые, охранник. В один день все исчезли, будто их и не было.

— Но разве такое возможно? — возразил папа.

— Нет. Нет, конечно, невозможно. — ответила бабушка. — Но это произошло.

— И никого не нашли? — тихо спросила мама.

— Никого. Но я слышала, что дети стали пропадать и после.

— Дети пропадали и раньше. — по голосу я понимала, что папа взволнован.

— Возле лагеря. — ответила бабушка. — Они стали пропадать после семьдесят девятого из районов вокруг лагеря.

— Видел я этот лагерь. Ничего загадочного. — папа не сдавался.

— А что ты хотел там увидеть? — удивилась бабушка. — Волшебную дверь?

На этих словах я вздрогнула. На миг показалось, что бабушка знает про дверь.

— Нет. Просто в нём вообще нет ничего необычного.

— Кто теперь знает. — бабушка помолчала. — За Катюшей следите, чтобы даже близко к лагерю этому проклятущему не подходила.

— Да она и так туда не ходит. У неё друзья, игры. — успокоила бабушку мама.

После недолгой паузы разговор взрослых ушёл к другим вещам, совсем неинтересным. Дождик кончился, тучи расступились и яркое солнце сразу сделало двор весёлым. Я вытащила из-под футболки кулон. Он был чуточку теплее, чем обычно, а поза рыси как будто немного изменилась.

На дачу мы вернулись вечером. Здесь дождя не было и аллеи оставались сухими. Я забежала домой, переоделась и, засунув найденную в лагере тетрадь в блокнот, выбежала из дома. От ужина я отказалась и со всех ног побежала в шалаш.

Друзья меня заждались. Стоило зайти в шалаш, как Настя подпрыгнула от радости.

— Ну наконец-то! — сказал Мишка.

— Тетрадь у тебя? — спросил Вовка.

— Как съездила? — обняла меня подруга.

Я обвела всех взглядом и улыбнулась. Мне