— Вам помочь? — спросила Настя.

— Проводите меня до дома, девочки. — попросила баба Люся.

Мы с Настей переглянулись и подошли к старушке с двух сторон, дав ей опереться на нас. Медленно пошли к её домику. Возле калитки нас догнали Миша и Вова, открыли скрипучую дверцу и перехватили бабу Люсю, которая, к счастью, уже немного окрепла. Вместе мы зашли в её домик и, усадив бабулю в кресло возле окна. Настя нашла возле окна ведро, я достала кружку и мы подали старушке воды.

Баба Люся благодарно кивнула, выпила кружку тремя глотками и поставив её на подлокотник окинула нас тяжёлым взглядом.

— Садитесь. Чай только поставьте. — она кивнула на плиту.

Я набрала воды в чайник и села на табурет рядом с Настей. Мальчишки уселись на стулья по обе стороны от бабы Люси.

— И часто вы в лагерь наведываетесь? — спросила она.

Мы переглянулись. Вовка смотрел на старушку исподлобья, а Настя нервно поёрзала на стуле. В звенящей тишине было слышно, как жужжит оса за окном и как натужно закипает чайник.

— Я знаю, что вы там бываете. Музыку слышали? — баба Люся посмотрела на нас и усмехнулась. — Чего воды в рот набрали-то?

— А вы откуда про музыку знаете? — спросил Мишка.

— Взрослые её не слышат. — добавила Настя.

— Значит слышали. — баба Люся пожевала губами. — И свет в окнах видели?

— Видели. — ответила я, с удивлением глядя на бабулю.

— Вы тоже их видели? — спросила Настя.

— Нет. — старушка покачала головой и, положив тетрадь на колени, погладила её пальцами. — Взрослые под колдовство лагеря не подпадают. — сказала она.

Мы молча ждали продолжения.

— А вот мой Саша попал. — пальцы бабы Люси мелко задрожали. — Говорил, что музыку слышит… Я отмахивалась, думала, что выдумывает. Потом стал про свет в окнах рассказывать. — старушка надолго замолчала.

— А у вас какой номер участка? — спросил Мишка, посмотрев на меня.

— Двести тридцать седьмой. — не задумываясь ответила баба Люся.

Мы переглянулись. Настя округлила глаза, а Вовка едва не подпрыгнул на месте.

— А что было потом? — не выдержала гнетущей тишины я.

— А потом Саша пропал. — взгляд бабы Люси устремился куда-то внутрь себя. — Ушёл гулять и не вернулся.

Я почувствовала, как по животу изнутри разливается холод, как он по венам расползается по всему моему телу.

— Почему… Почему вы решили, что он пропал именно в лагере? — спросила я дрожащим голосом.

— А где вы нашли эту тетрадь? — старушка посмотрела на меня и качнула головой. — Проклятый лагерь, проклятое место. Не стоило брать здесь дачу.

— Но ведь он мог пропасть и… — начал было Миша, но осёкся под тяжёлым взглядом старушки.

— Вы уже на крючке. — медленно сказала баба Люся.

Я потянулась рукой к рыси на груди, но остановилась на середине движения.

— Так как вы раздобыли тетрадь моего сына? — спросила баба Люся и я вздрогнула.

Мы снова переглянулись. Настя побледнела, а Мишка нахмурился.

— Вашего сына? — спросил он. — Как вы это поняли?

— По почерку, Михаил. — баба Люся открыла тетрадь. — Ох, как же я ругалась с ним из-за корявого почерка! А толку-то. — она улыбнулась и по её щекам покатились слёзы.

Баба Люся быстро взяла себя в руки, открыла тетрадь, перелистнула несколько страниц и начала читать.

В лагере интересно. Когда пересекаешь его границу кажется, будто что-то меняется. Ветер дует с другой стороны или солнце греет иначе. Мама говорит, что я всё выдумываю, но я не обижаюсь. Взрослые так мало замечают.

Иногда краем глаза, на самой границе зрения я вижу, как кто-то пробегает между домиками. Время от времени слышится детский смех. Может это доносятся звуки от пляжа?

Мы слушали бабу Люсю в полной тишине. Иногда переглядывались, но прервать чтение старушки не решались.

Тетрадь с записями я теперь ношу с собой. Боюсь, что если мама найдёт, то запретит мне лазить в лагерь.

Мне здесь нравится. Что-то тянет меня за забор лагеря. Я даже ночью думаю о том, чтобы поскорее вернуться в него.

Сегодня я видел детей в одном из домиков. Они играли в какую-то игру. Я прислушивался изо всех сил, но так и не смог разобрать ни слова. Будто они разговаривали где-то далеко-далеко, хотя были прямо за стеклом. Меня ребята стучал в окно несколько раз.

Баба Люся замолчала, прикрыв глаза. Я заметила, как дрожат её губы.

— Хотите я сама почитаю? — спросила я вслух.

— Нет. Нет, деточка. — ответила старушка спустя минуту. — Лучше налей нам всем чаю.

Я встала, достала из шкафчика над раковиной пять кружек и разлила чай. Настя помогла мне донести кружки до стола. Затем, под руководством бабы Люси, мы нашли пакет с печеньем и, высыпав его в вазочку, поставили на стол.

— Значит вы вокруг лагеря ходите из-за сына? — спросил хмурый Мишка.

— Сашенька не первый, кто пропал за этим забором. — кивнула баба Люся. — И не последний.

— У деда Сёмы тоже кто-то пропал там, да? — подала голос Настя.

— Да деточка. Ты права. — баба Люся пересела к столу и взяла свою кружку. — У него пропала младшая сестра. Ей было тринадцать лет, когда бесследно исчезла вся смена в лагере.

— А почему лагерь не снесли? Не сожгли, например. — спросил Вовка.

— Не дали родственники пропавших детей. Поначалу надеялись, что однажды они вернутся так-же внезапно, как когда-то исчезли.

— Значит это правда? — спросила я. — Правда пропала целая смена?

— Чистая правда. — баба Люся обвела нас строгим взглядом. — Вас надо спасать, ребятки. Но я не знаю как.

— Уехать? — спросил Миша.

— Нет. Не поможет. — старушка качнула головой. — Я общалась с такими же как я — потерявшими детей в этом проклятом лагере. Нескольких детей увозили, но не помогло. Всё равно исчезли.

— И всё-таки, почему вы так уверены, что это лагерь? — упрямо переспросил Миша.

— Потому что перед исчезновением их всех видели возле лагеря. — спокойно ответила баба Люся. — Их тянет сюда, как магнитом.

Я посмотрела на друзей. Все выглядели озабоченными и