насупленными. Ведь нас тоже тянуло к лагерю. Сильно, будто он стал неотъемлемой частью нас. Даже сейчас, сидя здесь с бабой Люсей и зная жестокую правду, мне нестерпимо хотелось оказаться по ту сторону ржавого забора, и я по взглядам видела, что друзья тоже чувствуют, как их тянет нечто, завладевшее лагерем.

— Может в этой тетради есть что-нибудь о том, как разрушить проклятье? — спросила Настя.

Баба Люся качнула головой, соглашаясь, снова открыла тетрадь и начала читать вслух. Её голос поначалу дрожал, но вскоре выровнялся.

Дети там! Я видел их ночью — они бегали по лагерю и играли, будто там и не ночь вовсе. А ещё я снова встретил бородатого старика с лопатой. Сначала я видел его ночью среди детей, но сегодня я снова пробрался в лагерь. Когда я гулял между домиками, то заметил движение в стороне танцплощадки. Сначала я решил, что это снова дети. Хотел догнать или хотя бы рассмотреть подробнее, но не успел. Тогда я дошёл до сцены и сел на скамейку.

Мне стало грустно. Такой большой и красивый лагерь, но совсем никого. Почему его закрыли? Я слышал страшилку, будто этот лагерь кто-то проклял и в нём пропали все дети разом, но не поверил. Дети где-то здесь. Я знаю это. Я их видел собственными глазами.

Солнце ласково пригревало спину. Я не выдержал и лёг на скамейку. А потом, видимо, задремал. Меня разбудил тот самый дед. Но тогда я ещё не мог вспомнить, где его видел. Лопаты у него с собой не было, а на руке я увидел страшный шрам. Я долго всматривался в него, но так и не смог понять что могло оставить такую страшную рану?

— Ой, ты ведь тоже его видел! — прервал чтение Вовка, обращаясь к Мишке.

— Да. — Мишка сосредоточенно кивнул. — Я тоже видел деда с такой татуировкой.

— Ты разговаривал с ним? — спросила баба Люся.

— Да. — Мишка кивнул. — Он сказал, что охраняет лагерь.

— Охраняет? Охранник значит. — старушка нахмурилась. — Только вот от кого и зачем?

Баба Люся поджала губы и продолжила читать.

Дед сказал, чтобы я не спал на солнцепёке, а то будет болеть голова. Он принёс мне стакан с водой и спросил, что я здесь делаю. Я смотрел на него и всё пытался понять почему он кажется мне смутно знакомым. А ещё мне казалось, что его борода шевелится невпопад с движениями его подбородка.

Когда я спросил откуда он здесь взялся, дед рассмеялся, а потом сказал, что охраняет лагерь. На вопрос: «От кого?» он ответил, что от всяких мальчишек, которые любят забираться туда, куда нельзя и хулиганить. Но ведь я-то не хулиганил! А ещё он сказал, что на самом деле в лагере нет ничего опасного, и что я могу приходить сюда играть. Только он попросил ничего здесь не ломать и ни в коем случае не разводить костёр и вообще не разводить огня>.

«Не разводить костёр» — я зацепилась за мысль — «Но почему? Наверное, чтобы лагерь не вспыхнул. Деревянный же.»

Утром, когда мама уехала на работу, я снова отправился в лагерь. С собой взял хлеба и воды. Сразу за забором меня встретила тишина. Мне даже стало немножко не по себе. Будто лагерь готовился к чему-то.

Сначала я пришёл на спортивную площадку, но к обеду солнце стало печь так сильно, что я пошёл к пляжу. Здесь, на огороженном железным забором песчаном берегу, никого не было. Только речная рябь мягко набегала на песок. Я разделся до плавок, накупался, а после сел в тени, у самой кромки пляжа и стал рисовать на песке.

Когда солнце стало скатываться с зенита, я поел и пошёл к домикам. Проходя мимо одного из них я, подчиняясь любопытству, дёрнул дверь и она открылась. Я так удивился, что даже не сразу вошёл внутрь.

В домике было чисто, если не считать пыли, покрывающей ровным слоем пол. Я прошёлся по комнате. Пять кроватей, возле каждой из них тумбочка. В одном углу стоял большой шкаф, а возле двери примостился стол, под которым спрятались три табурета. На кроватях аккуратными треугольниками стояли подушки. Я не удержался, сел на одну из кроватей и положил голову на подушку. Сонливость накатила на меня, словно волна набежала на берег. Я успел удивиться неизвестно откуда взявшейся усталости и уснул.

Настя взяла меня за руку и крепко сжала. Я попыталась улыбнуться, но не смогла. Поняла, что именно произошло и почему именно в тот день Саша остался в лагере навсегда. Голос бабы Люси дрогнул и наступила долгая пауза.

За окном мяукнула кошка, где-то вдалеке гавкали псы, а ветер, как обычно, шелестел листьями. Мы с друзьями сидели, глядя в разные стороны. Никто не хотел пересекаться взглядом с другими и, тем более, смотреть на бабу Люсю, которая беззвучно плакала, сжимая тетрадь. Наконец, она успокоилась, одним глотком допила давно остывший чай и продолжила читать.

Я проснулся от того, что кто-то тряс меня за плечо. Открыв глаза, я едва не подпрыгнул от неожиданности. Передо мной стояли мальчишки. Всего их было трое. Они смотрели на меня с любопытством, но совсем не удивлённо.

— Как тебя зовут? — спросил тот, что тряс меня.

Я представился. Их звали Дима, Ваня и Коля. Они жили в лагере. Нет, так непонятно. Они ЖИЛИ в лагере уже несколько лет. Я никак не мог понять как это возможно, но они будто и не пытались мне всё объяснить подробно.

— Скоро сам всё поймёшь. — сказал Ваня.

Я выскочил из домика и едва не заорал, когда понял, что наступил вечер. Побежал к дыре в заборе, которую сделал. Дети высыпали из других домов и смотрели на меня, но никто не пытался ни остановить, ни окликнуть. Просто смотрели и ждали что будет дальше.

Бежать в темноте было трудно, корни так и норовили попасть под ноги, и я всё время спотыкался. Наконец, я уткнулся в забор. Стал наощупь искать дыру, но её не было. Не было. Куда она могла подеваться! Не сразу, но я всё-таки понял, что забор изменился. Раньше он был из металлических прутьев, вертикально вваренных в железные рамы, а теперь он был из сетки, натянутой внутри металлических рам. Разве что рамы не изменились. Паника накатила на меня, а в голове крутился только