Рэндал помешкал еще немного, потом сел на стул и отломил кусок свежеиспеченного хлеба. Угощение ока­залось на удивление теплым и вкусным, таким непохо­жим на зачерствелые сухари, которыми ему приходи­лось питаться много дней после выхода из Паллиды. Данна уселась напротив него на второй стул, которого он вначале не заметил — потом он присмотрелся и об­наружил, что она сидит прямо на воздухе.

По спине у Рэндала побежали мурашки. «Если бы она воспользовалась обычным заклинанием для подъема тя­жестей, я бы заметил его действие. Она обладает могу­щественной магией непонятной мне природы». Содрог­нувшись, он положил хлебную корку на стол.

Если Данна и заметила его сомнения, то не показала вида. Она долго сидела, глядя на него, потом сказала — не спросила, а заявила:

— Это ты вызвал яркий свет над полем прошлой ночью.

— Я, — ответил Рэндал. Отпираться не имело смысла: для такой могущественной волшебницы, как Данна, его магические действия были как на ладони. И точно так же, напрямик, спросил: — У тех, кто напал на нас, был сонный амулет. Это вы его сделали?

— Ты же сам знаешь, что не я, — отозвалась Данна. — Он у тебя с собой?

Рэндал сунул руку в карман мантии и достал бронзо­вый медальон на красном шнурке.

— Вот.

Данна взяла амулет, взвесила на ладони.

— Он принадлежит волшебнику, живущему в замке. И если магический предмет был применен во зло, луч­ше всего уничтожить его.

На глазах у Рэндала она сомкнула пальцы вокруг ме­таллического кружочка. В открытую дверь повеяло теп­лым ветерком, он взъерошил юноше волосы. Потом красный шнурок, свисавший из кулака Данны, исчез. Когда волшебница снова разжала пальцы, ладонь была пуста.

— Вот и все, — сказала она, будто домохозяйка, которая только что смела с потолка паутину. Отряхнула ладони и посмотрела прямо в лицо Рэндалу. — А теперь ска­жи мне вот что, юный Рэндал. Ты волшебник и дал клятву никогда не брать в руки стальное оружие. Поче­му же ты пришел с теми, кто несет в наши земли смерть и разрушение?

Рэндал опустил глаза и посмотрел на свои ладони.

" Одна была гладкая, другая — изуродована длинным шрамом. Когда он в последний раз взялся за меч, чтобы защитить себя, лезвие прорезало ему руку до кости.

— Я не стремлюсь нести разрушение, — медленно произнес он, стараясь не встречаться взглядом с Дан­ной. — Война здесь началась задолго до моего прихода. А сейчас я остался, чтобы помочь моим друзьям в армии барона и сдержать обещание, которое я дал в другой стране.

— Я знаю, что не ты начал эту войну, — ответила Дан­на. Она поднялась со своего невидимого сиденья, обо­шла вокруг стола и встала рядом с Рэндалом. — Но в тебе есть сила, юный Рэндал — ты, если захочешь, смо­жешь остановить войну.

Рэндал покачал головой.

— Я изучал магию из любви к Искусству, а не для то­го, чтобы усложнять людям жизнь, вмешиваясь в нее. Первый чародей, которого я встретил, сказал, что ис­тинному волшебнику негоже искать мирской власти, и все, что я до сих пор видел, доказывает его правоту.

— Ты и вправду так думаешь? — спросила Данна. — Тогда пойдем со мной.

Она направилась к двери, не оглядываясь на Рэндала, будто ее и не интересовало, идет он за ней или нет. Юно­ша помешкал немного, потом поднялся и двинулся сле­дом. Женщина пересекла узкий мостик, и Рэндал, уско­рив шаг, догнал ее на другом берегу. Вместе они зашагали по лесной тропинке. Данна показывала дорогу.

Извилистая тропка петляла среди деревьев, уводя Рэндала и Данну все дальше к холмам. И снова юноша потерял счет времени. Он не знал, сколько они идут — долгие часы или считанные минуты? Внезапно тропин­ка оборвалась на поляне, обрамленной колючей изго­родью из кустарника и упавших деревьев. Посредине, вокруг крохотного костра, сгрудились мужчины, жен­щины и дети. Все они были одеты в лохмотья и страш­но исхудали.

— Видишь, — сказала Данна. — Эти люди жили в де­ревне возле замка, возделывали поля, на которых распо­ложилась лагерем ваша армия. У них нет зерна, и они го­лодают.

— Но почему они не укрылись в замке? — спросил Рэндал. — Там они нашли бы убежище и пищу.

— Лорд Фесс без конца повторял им, что в случае оса­ды или голода лишние рты ему не нужны, — ответила

Данна. — Теперь тебе понятно, почему они не стали просить убежища у кастеляна?

Рэндал покачал головой и долго стоял на краю поля­ны, глядя на людей у костра. Он хорошо знал, какова бывает жизнь на нижних ступенях сословной лестницы в Брисландии. Он, вольный подмастерье-волшебник, не имел собственного места в мире, и лишь волшебная си­ла отгораживала его от холода и голода.

А были времена, когда он не имел и такой защиты... когда школьные Регенты запретили ему заниматься вол­шебством и отправили одного, пешком, через всю Брисландию искать единственного волшебника, который мог бы снять запрет. «В те времена не было ни одного дня, когда я бы не голодал, — припомнил он. — Я рабо­тал, получая в уплату объедки со стола — и был благода­рен даже за это».

И голод оказался даже не самым худшим из испыта­ний. Юноша на собственной шкуре убедился, что вла­детельные лорды и рыцари любили срывать дурное на­строение на тех, кто не мог ответить ударом на удар. В его ушах до сих пор звучали слова, услышанные на постоялом дворе: «Невежа! Как ты посмел повернуть­ся спиной к рыцарю?» Он хорошо помнил и пощечи­ну, от которой на его лице осталась кровоточащая сса­дина, и тяжелые сапоги, которыми пинали его, когда он упал.

Юноша поежился от нахлынувших воспоминаний. «Если бы тогда случайно не появился Уолтер и не спас меня, они бы забили меня насмерть».

В тот миг Уолтер даже не узнал своего двоюродного брата, лишь вступился за неизвестного мальчишку-ко­нюха. «Он бы помог этим людям, если бы сумел», — по­думал Рэндал и обернулся к Данне.

— Вы говорите, что у меня есть сила. Как мне посту­пить с ней?

Она не медлила с ответом:

— Положи конец осаде.

— Ваша сила больше моей, — возразил Рэндал. — Я хорошо это вижу. Почему бы вам не смести с поля ар­мию барона Эктора и самой не прервать эту осаду?

— Может быть, я и буду вынуждена поступить так, — заявила Данна. — Но при этом