совершенно ясно, что это здание — именно культурное наследие!

Маня вздохнула — она всегда нервничала, приезжая в незнакомые места, не знала как себя вести, начинала слишком быстро говорить и слишком горячо благодарить, — вошла в прохладный, в меру мраморный холл и поднялась по ступенькам к конторке.

Дальше все пошло как-то само собой и без всяких усилий с ее стороны.

На помощь девушке, которая приняла у Мани паспорт, прибежала молодая симпатичная дама, назвалась Ольгой и захлопотала:

— Ваш люкс — номер восемь, я сейчас вас провожу и все покажу, вот ключ. Совсем рядом с вашей комнатой процедурные кабинеты, у нас минеральные ванны, самые настоящие. Вы знаете, когда Лермонтов приехал к нам, у него как раз разыгрался ревматизм, его почти вынесли из коляски на руках, и нашими водами он совершенно излечился.

Она говорила так, словно больной Лермонтов приехал на той неделе, а к этой уже, слава богу, выздоровел.

— Я вам настоятельно рекомендую не пропустить курс ванн, если, конечно, нет противопоказаний. Вода обладает очень сильным действием, с ней нужно осторожно. Завтраки вон в той стороне, там ресторан; как видите, это другое крыло, в корпусе у нас тихо. Хотите взглянуть? Или лучше приходите обедать, с дороги всегда хочется есть.

Маня согласилась, что хочется.

— Вашей собаке мы приготовили матрас, миски и приветственную открытку.

— Правда?! — поразилась Маня. — Я непременно ему прочту. Вы не беспокойтесь, он хорошо воспитан и соблюдает тишину. Он ничего не порвет и не испортит.

— Я совершенно не беспокоюсь, — уверила Ольга. — Если вам понадобится парикмахерская или маникюр, сразу же обращайтесь, мы решим все вопросы. Вот пароль вай-фая. Бювет чуть повыше, на горке, здесь раньше тоже были, но сейчас закрыты. По соседству отличный ресторан, если вам надоест у нас, — называется, сами понимаете, «Печорин».

— Понимаю, — согласилась Маня.

— Вообще у нас в городе очень вкусно. Я так говорю не потому, что здесь живу, а потому, что это правда! — Ольга засмеялась. — Обязательно поешьте баранины. И зелень, сейчас самая пора зелени!

Маня сглотнула голодную слюну.

— Ну, пойдемте, вы устали, а я только болтаю. Тимур, помогите нам с вещами.

Через пять минут Маня с Волькой остались одни в просторном прохладном номере, где и вправду было очень тихо, словно они оказались в ущелье.

Первым делом Маня осмотрела роскошный письменный стол, немного похожий на тот, что стоял в кабинете Анны Иосифовны в издательстве: массивный, как слон, с резными бортами, латунными ручками, бронзовым чернильным прибором — кит, выглядывающий из бурных вод.

Видимо, предполагалось макать перо в его разинутую пасть.

Маня немедленно начала рыться в портфеле — она никогда не носила дамских сумок, только рюкзаки или вытертый до лысин замшевый портфельчик, — отыскала ручку и воткнула в пасть кита.

Стол сразу приобрел обжитой и «писательский» вид.

— Ну, привет, — сказала ему Маня. — Что-то у нас с тобой выйдет?.. Или ничего не выйдет?..

Стол загадочно безмолвствовал.

Волька полакал воды из миски, задрал башку и посмотрел на Маню свинячьими глазками.

— Тут тебе открытка, — сообщила ему хозяйка, — ну, и мне тоже есть. Но сначала прочтем твою. «Уважаемая собака Волька, рады приветствовать вас в нашем отеле. Надеемся, пребывание у нас в гостях придется вам по душе. В случае необходимости просим обращаться к нам по любому вопросу». Так, теперь моя. «Уважаемая г-жа Покровская, рады приветствовать вас в нашем отеле. Надеемся, пребывание у нас в гостях…» — Маня наклонилась и схватила Вольку за ухо. — Все то же самое. Интересно, они сами придумали или Анна им велела?..

Она походила из комнаты в комнату, посмотрела во все окна: очень близко — казалось, протяни руку и дотронешься — горбился бок коричневой и зеленой горы, весь в трещинах и проросших цветущих кустах.

…Так странно!

Ей, Мане, предстоит прожить здесь какую-то совершенно новую, особенную жизнь, бок о бок с этой горой, от которой веет прохладной влагой — так вдруг придумалось, — с буйством цветов, с дядькой, наяривающим на аккордеоне, со всеми непривычными и новыми людьми, деревьями, пейзажами, южными запахами!

Что-то она здесь напишет? И напишет ли?..

Кажется, Лермонтов любил Кавказ и много здесь писал. Впрочем, как большинство плохо образованных людей, Маня почти ничего о Лермонтове не знала, кроме того, что мать его рано умерла, что вырос он на руках у бабушки, потом написал «На смерть поэта», уехал в ссылку и его убил Мартынов в Пятигорске.

Ей вдруг стало невозможно жаль Мишу Лермонтова двадцати семи лет от роду. И осиротевшую бабушку его!

Бедный парень, как его угораздило ввязаться в какую-то глупую дуэль? И тот, второй? Зачем он его… убил? Наверняка они все друг друга хорошо знали, уж мог бы простить мальчишку!..

У Дантеса была цель — убить, и он Пушкина убил, а у Мартынова?.. Была ли какая-то цель?

— Нам нужно запастись книжками про Лермонтова, — сообщила она Вольке. — Мы невозможно серые, ужас просто! Стыдно так уж совсем ничего не знать! Сходим в книжный магазин! Как ты думаешь, в Пятигорске есть книжные?

Волька об этом не думал, но готов был сопровождать хозяйку хоть куда.

— Но первым делом мы разложим вещи.

Волька скроил кислую мину. Лучше бежать на солнце и пугать в кустах птиц.

— Потом примем душ!

Волька закатил глаза. Лучше гулять по дорожкам и брехать на всех встречных собак.

— А потом… потом мы разыщем бывшую жену убитого повара Толяна Истомина!

Волька сел на задницу. Лучше есть шашлык под полотняными зонтами и пить из миски ледяной нарзан!

— Нет, нет, именно так мы и сделаем!

Маня понятия не имела, как станет искать бывшую жену Толяна — разве что в интернете, там теперь каждый-всякий оставляет следы, которые непременно приведут куда-нибудь.

Да и Пятигорск — город не слишком большой, а Толян — знаменитость, может, кто-то знает и его жену тоже…

Впрочем, как и Вольке, ей не хотелось торчать в номере, возиться с вещами, аккуратно, в ряд выставлять босоножки и шлепанцы!..

Но еще в Москве Маня дала себе обещание начать новую жизнь: стать дисциплинированной, волевой, разумной, придумать расписание и строго ему следовать, утвердить норму выработки — десять страниц в день, и ни строчкой меньше!

В конце концов, Анна Иосифовна не может и не должна возиться с писательницей Покровской, ибо та постыдно не способна отвечать за себя!

Значит, нужно изжить все недостатки и обратить их в достоинства.

Всего и делов-то!..

Осознавая собственную правильность, Маня принялась доставать из чемодана вещи, развешивать и раскладывать, вскоре дошла до костюма из зеленого льна, самого