не плохо, это как раз то, что нужно — весьма вероятно, что Полночь отыщет мою душу задолго до того, как та покинет смертельно раненое тело. Между медленной смертью и быстрой с последующей попыткой починить башню Вечности я бы однозначно поставил на медленную.

Асфар действительно не свихнулся. А вот насчёт того, что не обиделся, в принципе, мог и соврать.

Настала моя очередь тяжело вздыхать, после чего демонстративно стянуть верхнюю одежду и спрятать плащ из чешуи королевского василиска в переносной карман, оставшись с обнажённым торсом. Такой вот сеанс фансервиса перед смертью — я заметил, как глаза Кулины загорелись, но тут же погасли, и она отвернулась в сторону. Ты уж извини, счастье моё, если повезёт — найдётся время и для иного времяпровождения. Даю слово.

А пока что — к менее приятной процедуре.

— Готов? — коротко и сухо спросил Асфар, но я видел, что его руки едва заметно дрожали.

— Ага. Для надёжности, целься в сердце — а я постараюсь не отрастить второе. И… спасибо. Мы выберемся отсюда вместе.

Первый удар эстока бессильно скользнул по нагруднику Вирмборда, который активировался сам собой, без малейшего моего участия. Пришлось переупаковать артефактную броню с особым тщанием, и только после этого пробовать повторно.

Второй удар, к счастью, прошёл как по маслу. Меч Асфара пронзил мне грудь так быстро, что я едва успел это осознать. Кошмарная режущая боль, головокружение и остановка дыхания пришли позже — спустя секунды полторы, а следом раздался глухой рык «Зверя в лунном свете». Я хрипло закашлялся, сплёвывая густую кровавую пену. Моё тело, вся моя суть отказывалась принимать столь бесславную гибель, и мне приходилось активно прилагать усилия, чтобы не вырвать эсток из груди, обрушив его вместо этого на голову Асфара. Секунды тянулись в мучении, потом — в натуральной агонии, на глаза начала наползать темнота.

А затем зов Полуночи грянул с такой силой, что ему стало невозможно сопротивляться. Она дотянулась до меня сквозь толщу тысячелетий, схватила прямо за душу и потащила к себе. И если меч, пронзивший сердце навылет, не смог заставить меня потерять сознание, то зов моего замка справился гораздо лучше.

Я… давно не умирал. Прямо скажем, давненько. Когда это было в последний раз? А, ну да, памятная первая встреча с лордом Конрадом и его грёбаной косой. Не помню точно, Блутнахт пробил мне сердце или всего лишь солнечное сплетение, разницы никакой. Тогда меня убили настолько качественно, что чуть было за компанию не захватили ещё и Полночь. Она едва-едва справилась с воскрешением, да и то, если бы не своевременная помощь Терры, сейчас я бы тут не стоял.

Предыдущий раз до этого? Уже сложнее. Точно в рамках первых месяцев правления, скорее всего — в лесу Шёпотов, тогда ещё безымянном. Хвоя постаралась, в обличие загрязнённого «босса». Примерно на это же время пришлось несколько достойных, пусть и неудачных, попыток: от громадной змеи в саду, обезумевшего механика и, разумеется, Альхирета. Технически, тогда тот не пытался меня убить напрямую, поскольку руководствовался своими извращёнными принципами, но всё равно — подошёл невероятно близко. Ещё раньше, кажется, преуспел Жнец — один раз, остальных его попыток я благополучно избежал. Вообще, чем больше проходило времени, тем лучше мне удавалось оставаться в живых несмотря ни на что.

Сперва это был вопрос принципа — доказать себе и Кас, что я не полагаюсь на дарованное бессмертие. Затем — вопрос выживания самой Полуночи, не способной тратить ресурсы души на постоянные воскрешения нерадивого хозяина. После этого я немало шатался по чужим мирам, а то и вовсе измерению кошмаров, откуда мой замок попросту могла до меня и не дотянуться. А с силой Авалона, разогнавшей мои способности до предела, меня не смог прикончить даже Ланселот, хотя и старался изо всех сил. Необходимость умирать тихонько отошла на третий план.

Ровно до того момента, пока она триумфально не вернулась — в виде эстока одного из моих лучших друзей, пробившего мне грудь насквозь.

— Вик! Вик, не покидайте нас, Вик! Останьтесь со мной!

В который раз за последнее время Кулина помогала мне прийти в себя. Я распахнул глаза и с некоторым удивлением обнаружил, что всё ещё стою на ногах, несмотря на кратковременный обморок. Стою не то, что бы очень прочно — меч из моей груди никуда не делся, а боль была такая, что невыразимо хотелось выть и кромсать. Я напрочь успел забыть, как это, мать его, отвратно — умирать.

Но что важнее всего, Зов Полуночи не ослабевал, продолжая держать мою душу нежнейшей стальной хваткой. Драгестольной. И в этом состоянии, на грани жизни и смерти, я всё ещё мог кое-как действовать.

— За… мной… — глухо проворчал-прорычал я, так и не вернув себе человеческий облик. — Не… отставать!

Я, конечно, здорово раскомандовался, но без поддержки Кулины, буквальной физической поддержки, мои первые шаги по винтовой лестнице вниз быстро окончились бы падением и пересчётом ступенек с помощью лба. Уверен, Асфар бы с радостью поддержал меня с другой стороны, но он был занят не менее важным делом — удерживал от разрушения столько окружающего пространства, сколько вообще возможно. В первую очередь — участок под ногами, во вторую — всё то, что лежало ниже этого участка.

Башня Вечности рассыпалась за нашими спинами, сливаясь с небытием.

Шаг вниз, ещё шаг. Не шататься, не падать, не позволить поддаться слабости. Не отвлекаться на каскад картин прошлого, проносящийся вокруг со скоростью мысли.

Сотворение миров вечных замков и самих вечных замков — существом, исполненным крыльев и рук, ещё не успевшим превратиться в печального старика. Круг из хозяев, за спинами которых застыли беспокойные фигуры, желающие странного. Смерть и не-смерть Северина фон Умбракрона, Наблюдателя, одного из первых Знающих. Нарастающее безумие Затмения на фоне грызни остальных замков. Армии, штурмующие древние стены, бушующий океан огня, земля, напоенная кровью. Бесчисленные души, заточённые внутри других душ, лишь изредка получающие шанс на перерождение. Падение Рассвета.

Зов Полуночи становился громче с каждым шагом, и я еле сдерживался, чтобы не ускориться. Теперь Кулина поддерживала и меня, и Асфара, который тоже начал шататься от усталости. Как далеко мы спустились? Сколько тысячелетий осталось позади, какой сейчас год?

Бесчисленная армия мертвецов, протянувшаяся от горизонта до горизонта. Триумф безумного некроманта, которому не суждено было продлиться — за ним последовала очередная осада, страшнее всех прочих. Её сменил пылающий гнев Эргалис, обратившийся пламенем, что плавило камни. Но куда хуже — удар в