По крайней мере, раньше было именно так. Я ощутил легчайшее ответное прикосновение, исполненное нежности, но огонёк Кас не торопился двигаться к основному порталу Полуночи. Из чего напрашивался только один вывод — возникла некая проблема с перемещением между мирами, как раз тогда, когда это перемещение требовалось больше всего.

Ну… хотя бы, у меня всё ещё выходной?

— И надолго ли вы на этот раз, Виктор?

Некоторые встречи нельзя откладывать до бесконечности. Даже если они ни на что не влияли, даже если в моей жизни давно возникли совершенно иные приоритеты. Мне даже не требовалось всерьёз поддерживать собственный быт на Земле, и уж тем более — контактировать со старыми знакомыми. Анна перемещалась между Авалоном и Полуночью, Илюха обустраивал Зарю, даже Геннадий Белый — и тот поселился в моём замке. В мой родной мир было сравнительно легко попасть, но тяжело выбраться — и кроме ностальгии, меня здесь мало что держало. Сегодняшний визит стал случайностью, исключением… а ещё шансом разобраться со старыми долгами. Не оставлять за спиной ничего.

— Ненадолго.

Богданов мало изменился с нашей первой встречи полуторагодичной давности. Следящий за собой бизнесмен лет шестидесяти-шестидесяти пяти, лысый, с аккуратной седой бородкой. Разве что под глазами заметно прибавилось морщин, но сами глаза остались теми же — бледно-голубыми, и не выражающими ничего, кроме бесконечного равнодушия. Он коротко кивнул в ответ и принялся за свой стейк, методично отрезая небольшие кусочки исключительно острым ножом и отправляя в рот. Любопытно — до этой нашей встречи в ресторане, я ни разу не видел, как Владимир Михайлович ест. Даже создавалось впечатление — превратное, разумеется — что он и вовсе не нуждается в пище.

Кроме нас в небольшом ресторане не было никого, не считая официанта, появляющегося и исчезающего словно тень.

— А ведь вы всё ещё на меня работаете, — наконец сказал мой собеседник, выдержав должную паузу. — Пусть с момента, когда вы в последний раз выходили на связь, прошло немало времени.

— Если мне не изменяет память, официального договора я так и не подписал.

— Устные соглашения тоже имеют силу.

— Как и любые сказанные вслух слова. И всё же, Владимир, я вынужден окончить наше сотрудничество — по ряду абсолютно непреодолимых обстоятельств.

Он посмотрел на меня, тяжело и внимательно.

— Прежде чем вы подтвердите сказанное, Виктор, я хочу, чтобы вы знали — за прошедший год многое изменилось. Очень многое. Сегодня моя организация руководствуется качественно новыми принципами. Сменилось и основное направление деятельности.

— Неужели вы больше не убиваете людей? — не удержался я.

— Убиваем, — безучастно сказал Богданов. — Но в основном тех, кто пытается, скажем так, извлечь выгоду из сложившейся непростой ситуации. А ещё мы спасаем людей, проводим розыскные мероприятия и разрабатываем средства для противодействия угрозам… определённого характера. Вы знаете, о каких угрозах речь.

Знал, конечно. Даже после окончательного падения лорда Конрада и смены руководства в Йхтилле, Земля продолжила притягивать всевозможную потустороннюю дрянь. И наш несчастный город, стоящий над местом силы — в особенности.

— Мы действуем не в одиночку, — продолжал он, — а в сотрудничестве с рядом других добровольных и даже государственных структур. До определённых пределов, но вполне всерьёз. Предположу, что согласно вашим принципам, это должно считаться «благородным» делом.

При желании, я бы мог поспорить. Сейчас он говорил правду, но ещё вчера Владимир Михайлович Богданов был совершенно безжалостным мафиози. Смена деятельности же оказалась продиктована не внезапным покаянием, а необходимостью выживать. Я мог бы поспорить — но не стал, поскольку в самом деле однажды уже согласился на предложенную работу. Останься я на Земле, и это действительно был бы вполне благородный труд.

— Так и есть. — подтвердил я.

— Но решения вы не измените?

— Поймите меня правильно, когда я говорю о непреодолимых обстоятельствах — это не фигура речи. Даже сегодня я оказался на Зем… в городе по чистой случайности. Когда я снова уеду, то, возможно, не вернусь в ближайшие месяцы. Возможно, годы.

А возможно, и вообще никогда — если Пожиратель окажется сильнее. Но тогда моё отсутствие будет последним, о чём придётся волноваться Богданову и всему человечеству в целом.

— Судя по вашей оговорке, связаться с вами тоже не выйдет. — спокойно сказал он.

— Боюсь, что так.

— Очень жаль. Но я ценю, что вы решили сообщить это мне при личной встрече. Признаться, сперва я думал, что вас перекупили конкуренты, но эта информация не подтвердилась.

Настала моя очередь пристально смотреть на этого человека, отдалённо напоминающего актёра Джонатана Бэнкса. Страшного, могущественного, весьма умного человека, который, тем не менее, сейчас находился сразу на несколько уровней статуса ниже меня. Несмотря на то, что сверхъестественный мир напрямую повлиял на Богданова, и даже изменил его к лучшему, его рассуждения и логика всё ещё оставались в рамках мира земного. Сложно было его осуждать, но стоило ли показывать настоящую картину происходящего?

— Вы поверите, — наконец сказал я. — Если я скажу, что грядёт конец света?

— Вам, возможно, и поверю, — медленно ответил он после паузы. — Дата?

— Неизвестна. Может, спустя два-три года, а может и лет через двадцать-тридцать. Если я… преуспею, его и вовсе не случится.

— Предположу, что вам потребуется моя помощь.

— Как ни странно — нет, — невесело усмехнулся я. — Простите, Владимир, но масштаб катастрофы выходит далеко за границы ваших возможностей. И я говорю это со всем возможным уважением. Если можете — продолжайте то, что начали здесь, это как минимум не помешает.

Несмотря на то, что лицо моего собеседника оставалось маской равнодушия, я практически мог видеть, как лихорадочно несутся мысли у него в голове. Недоверие. Страх. И, наконец, решимость действовать. Богданов находился на своём месте в том числе потому, что умел делать правильные выводы. Даже когда они шли вразрез со всем, известным ранее.

— Упомянутая вами катастрофа, — сказал он. — Имеет отношение к идолу, который убил Женю Сидорова?

— Самое прямое. Её собирается устроить тот, по чьему образу и подобию эти идолы создавались.

Кажется, мой собеседник слегка побледнел — и его было сложно упрекнуть в трусости.

— В таком случае, вас может заинтересовать вот это.

Богданов придвинул ко мне небольшой чёрный футляр. Тот выглядел декоративным, но, судя по весу и толщине стенок, выполнял настоящую защитную функцию. Внутри оказалось загнутое навершие посоха-уаса, изображающее голову неизвестного животного с