длинными ушами и вытянутой мордой. Позолоченное, древнее на вид.

И хранящее отчётливые следы былой силы.

— Мои люди нашли эту вещь в ходе последней операции. Я в любом случае собирался запросить у вас экспертизу, но теперь понимаю, что лучше передать без условий.

«Взгляд библиотекаря» опознал навершие, как часть артефакта, ныне неактивную и безопасную. Но сила, которой сочилась деревянная голова, была более чем реальна. Память услужливо подбросила издевательскую улыбку Альхирета, когда он впервые решил пойти со мной на прямую конфронтацию и забрать живые драконьи яйца. Тогда его атаковал Жнец, вынудив Альхирета защищаться очень знакомым посохом… целым, разумеется. Если это навершие имело отношение к тому посоху, возникала целая вереница вопросов. Первый из которых можно было задать прямо Богданову.

— При каких обстоятельствах оно было найдено?

— После эвакуации людей из области возможного прорыва и последующей зачистки. Если хотите подробности, задержитесь на сутки — я пришлю полный отчёт.

— Предпочёл бы не задерживаться, но кто его знает, — пробормотал я. — В любом случае, Владимир, спасибо. За этот… подарок и за наше сотрудничество, каким бы коротким оно ни было.

— И вам спасибо, Виктор. Если вы всерьёз собрались остановить конец света, могу лишь пожелать удачи.

Мы пожали друг другу руки, оставшись каждый в своём мире, но всё-таки самую малость шагнув навстречу. Не исключено, да что там, весьма вероятно, что больше мы никогда не увидимся. Даже если Пожиратель будет остановлен, а угроза великой паутине в целом и Земле в частности исчезнет без следа. У меня здесь не осталось друзей, а этот долг можно было считать закрытым.

Богданов подвёз меня до кладбища, но там компанию не составил. Хорошо — эти пару часов мне хотелось бы провести одному. Какое-то время назад, год или около того, по совету Анны я нанял человека, чтобы тот ухаживал за могилами родителей. Он хорошо справлялся, но сегодня мне было необходимо побыть здесь лично. Воспоминания, разбуженные Мастером, всё ещё застыли у меня в голове, выталкивая вперёд болезненные образы. Может, этот визит заставит их слегка успокоиться.

Никогда не говорил с мёртвыми — по крайней мере, с теми, кто не ожил из-за проклятья нежити или по воле вечного замка. Но здесь, сидя на крохотной неудобной скамейке посреди кладбища, я невольно задумался, что бы родители сказали о моём выбранном пути? Отец мог и вовсе не поверить в замки и прочую чушь — он был материалистом до мозга костей. Мама же и сама когда-то являлась кандидатом на престол Полуночи — просто упустила шанс или приняла осознанное решение. Помнила ли она странные сны, приходившие к ней всю жизнь до моего рождения? Одобрила бы ли она выбранный мной путь, если сама, да и отец, погибла от связанного с ним проклятия?

Я сидел и смотрел на надгробные фото, почти не узнавая родных лиц, но всё равно чувствовал, как к горлу подступают слёзы. Не знаю, можно ли этот визит считать за закрытие долга. Но раз души у людей на самом деле существуют, то надеюсь, что родители отправились, куда всегда хотели попасть. Мимо ловушки вечных замков и голодной бездны Пожирателя.

Солнце постепенно клонилось к горизонту, окрашивая небо за кладбищенской оградой в изумительные цвета.

— С возвращением, Кас.

— Привет, Вик. Заждались?

— Развлекался как мог, но всё равно рад тебя видеть. Почему только на ночь глядя?

Я даже успел съездить на квартиру к Илюхе и убедиться, что та потеряла статус ловушки Зари и вернулась в нормальное состояние. Весь вечер провёл в беспокойном чтении, постоянно смотря на часы. Если бы Кас не явилась до полуночи, пришлось бы начать принимать самостоятельные меры. Какие именно — хрен его знает, но сил у меня хватало и без внешней подпитки, а опыт телепортации был набран весьма впечатляющий. Но сейчас это перестало иметь серьёзное значение. Кас продолжала — после длинного поцелуя, рискующего прямо здесь перерасти в нечто большее.

— Не могла пробиться раньше, пусть и пыталась. Барьеры между мирами, особенно теми, что не связаны нитями великой паутины, укрепляются. С большей неохотой пропускают посторонних. Пришлось дожидаться ночи, когда врата набрали силу.

— Но мы же ни разу не посторонние.

— В мироздании всё относительно, и днём меня совершенно не пускали.

— Ладно, понял. Но теперь главный вопрос — почему меня вообще забросило сюда после возрождения? Прямо как в старые добрые времена.

— Не знаю наверняка, Вик, но могу предположить.

— Ну давай.

— Полночь попросту забыла, как это — когда вы умираете. Вы слишком хорошо оставались в живых даже после страшных испытаний, так что ваш исход из башни Вечности стал настоящим сюрпризом. Вот и оказался задействован первый механизм, что попался под руку — воскрешение с телепортацией на Землю.

— Сквозь укрепившиеся барьеры.

— Могущество Полуночи неоспоримо, её мастерство переноса живой материи не ведает равных…

— Сомневаюсь, что она нас подслушивает, не обязательно льстить.

— Я вполне всерьёз, — едва заметно улыбнулась Кас и вздохнула. — Вы заставили меня очень сильно поволноваться. Дважды.

— Я не специально, честно.

— Первый раз, — продолжала она с нажимом. — Когда решили, что сведения из башни Вечности могут с лихвой перекрыть вероятные риски. Вы встретились с Мастером?

— Скорее да, чем нет.

— Оно того стоило?

— Надеюсь, что да.

— Второй раз — когда я проникла в подвал обвалившейся башни, обнаружила Асфара без сознания и не обнаружила там вас. Кулина рассказала всё в лицах, но это не объясняло, почему Полночь затягивает с возрождением.

— Тут все вопросы к ней.

— А задам я их вам. Лита уже укрепляет магическую оборону ночью и продумывает план, как воссоздать формулу Покрова. Вы знаете, кто разрушил башню?

— Наблюдатель, он же лорд Северин фон Умбракрон, бывший хозяин Затмения. Он подстроил нам множество бед, даже странно, что отдельно от своего замка.

— В таком случае, — спокойно сказала Кас. — По старинным законам Полуночи, он приговаривается к смерти. К слову, Вик, кто вас убил?

— Асфар, но по моей же просьбе и очень неохотно. Не приговаривай и его к смерти, Кас, это было необходимо.

Вместо ответа она вновь обхватила меня и прижалась в новом поцелуе, а затем просто поджала ноги и сидела на коленях, не отпуская. У нас оставалось время до полуночи — в принципе, для чего угодно — но я не был против