– Думай, что говоришь, – Алексей неторопливо водрузил шелом на голову. – Выговский грозился казакам, что женок да деток их татарве продаст. Что же им оставалось делать?

– Что делать? А чего тогда правобережные черкасы не подняли восстания против гетмана, а? Вон, левобережные под началом Барабаша и Пушкаря дрались с Выговским и татарами под Полтавой, и там предателя только крымские татары и спасли. А сейчас этого казака-ляха поддерживают известные полковники Хмельницкого – Иван Богун, Пётр Дорошенко, Остафий Гоголь. Что же они против предателя не поднялись, когда тот вновь ляхам ноги целовать начал да крымских татар на родную землю привел?

На встречное замечание неожиданно распалившегося Ушакова никто ничего возразить не смог, так что дети боярские просто замолчали. А Бурмистров просто отметил про себя, что среди казаков не наблюдается ни польских драгун, ни более-менее крупных полевых орудий, ведущих вчера обстрел русских шанцев у брода.

Создалось полное впечатление ложной атаки – впрочем, именно атакой она от того быть не перестала. Пётр вдохнул пока еще свежий и прохладный утренний воздух, не пропитанный запахом сгоревшего пороха. И почувствовал вдруг, что сердце его стучит в унисон с барабанами, гулко бухая в груди. Страшно? Только дураки не боятся. Но со страхом можно и нужно бороться.

Да и молитва Господу ныне нисколько не помешает! Пальцы Петра сами собой сложились в троеперстие, и он негромко начал читать про себя псалом, некогда выученный по настоянию отца.

– Живый в помощи Вышняго…

– Приготовиться! – разнеслось над лагерем. – Стрельба по команде!

Худощавого Прохора откровенно затрясло от напряжения, несмотря на недавний бой, он еще толком не обтерся, не привык к волнению перед сечей. Впрочем, никто из товарищей Бурмистрова, впервые оказавшихся в бою сутки назад, еще не привык к войне – волновались все, но каждый боролся с волнением по-своему. Пётр и Василий затянули молитву, Ушаков же потянул саблю из ножен, ведь весомая тяжесть верного клинка в руке придавала ему уверенности. Ну а Жуков… Жуков по привычке своей начал шутить, на сей раз беззлобно подтрунив над молодым товарищем:

– Ты карабин держи ровно, пока пуля не выкатилась, пыж ведь не забил! Или ты сразу в рубку бросишься, аки Аника-воин?

Покрасневший Прохор бросил саблю в ножны, глухо пробормотав:

– Ничего я не забыл. Заряжен карабин, и пыж забит.

– Прикладывайся, братцы! – по команде сотенного головы стрельцы вскинули новенькие мушкеты с кремнёвыми замками. Последние весят куда меньше фитильных пищалей, и бердыши необязательно использовать к ним в качестве подпорки. Впрочем, большинство стрельцов все равно пользуются ими для более точного огня, чтобы ствол не водило при прицеливании. Однако только прозвучала команда, как черкасы замерли в отдалении, шагов за четыреста от рогаток. Барабаны их смолкли.

Песни тоже.

А ведь за четыреста шагов картечь русских пушек и не добьет. Зато со стороны врага раздался раскатистый грохот выстрелов, и первые, пока еще небольшие чугунные ядра полетели в сторону шанцев. А там раздались уже и разрывы гранат.

– Чего наши ждут? – недоуменно воскликнул Василий.

– Наши из-за татар сперва картечь зарядили, – зло бросил в ответ Ворона. И тут же, вторя его словам, в шанцах загрохотали русские пушки. Видно, иного способа быстро разрядить орудия не нашлось, но картечь ожидаемо не добила до черкасов. А вот толпа последних, стоило лишь московским пушкарям отстреляться, неудержимо подалась вперед единым порывом под грохот вновь оживших барабанов.

– Вот ироды – снова провели! Пока наши перезарядятся, казаки уже до стрельцов добегут.

– Не добегут, – хмуро бросил Ворона в ответ Жукову. – Но и вы, сыны боярские, уже не зевайте, прикройте.

Алексей только кивнул, как тотчас над приказом разнесся властный голос головы:

– Первый ряд – целься! На полторы сотни шагов, под колено! Ждем!

Вторя ему, уже над гуляй-городом разнесся голос Еремея Глебова:

– Дети боярские – без нужды не палить! Стреляем, ежели черкасы до рогаток добегут, да рогатки растаскивать зачнут, пытаясь до стрельцов добраться. Но тогда уж не токмо из карабинов, но и из пистолей бейте!

Пётр внутренне согласился с разумной командой сотенного головы, невольно считая при этом удары сердца, быстро и тяжело забившегося в груди. И через полсотни ударов стрелецкий голова яростно воскликнул:

– Пали-и-и!!!

Грохнул залп, стрельцов заволокло дымом. Первый ряд их тут же подался назад, а вот четвертый, в котором стоял Ворона, двинулся навстречу ворогу.

– С Богом, братцы!

Тезка Бурмистрова уже ничего не успел ответить, раздалась отрывистая команда сотника:

– Второй ряд, прикладывайся. Целься, выше колен целься! Первый ряд – перезаряжай!

Поскольку атакует не тяжелая конница, а пехота, то и стрельцы палят не подряд, с сорока шагов, а дают время развеяться пороховому дыму и взять верный прицел. Черкасы, к слову сказать, атаки не остановили, да и потери их от первого залпа невозможно оценить, через павших просто перешагивают.

– Пали-и-и!!!

Грохнул залп второго ряда, и вновь пелена дыма накрыла строй русских ратников, закрыв ворога на пару мгновений. Но вот уже разрядившие пищали стрельцы подались назад, меняясь с третьей шеренгой, а бегущий, бешено вопящий враг обнаружился всего в полсотни шагов от рогаток.

– А-а-а!!!

– Третий и четвертый ряд – прикладывай, целься в живот! Бьем одновременно!

Ратники четвертой шеренги также продвинулись вперед, вытянув стволы мушкетов вперед в просветах между стоящих впереди товарищей. Когда-то Пётр Бурмистров видел игру двух купцов в индусский шартранж, иначе – шахматы, и вот теперь построение стрельцов вдруг напомнило ему об этой игре.

– Пали-и-и!!!

Грохнул сразу сдвоенный залп пищалей, а следом закричал Еремей:

– Дети боярские, готовьтесь! По моему приказу…

Невольно сморщившись от удушливой вони сгоревшего пороха, Пётр старательно утопил приклад карабина в плечо, пытаясь разглядеть в клубах густого дыма хоть что-то да надеясь в душе, что казаки все-таки повернут назад. Но тут же сквозь дымную завесу послышался отчаянный и довольно близкий клич:

– Бий москалий!

– Бий!!!

– А-а-а!!!

Дым чуть рассеялся, и Пётр наконец-то разглядел черкасов, вцепившихся руками в рогатки, или же пытающихся уколоть косой через них, отгоняя от преграды стрельцов с чуть более короткими бердышами. Во рту моментально пересохло, Бурмистров невольно зацепился взглядом за узор на кушаке казака, пытавшегося достать косой Ворону. И еще прежде, чем закричал Еремей, Пётр уверенно нажал на спуск.

– Пали-и-и!!!

С отставанием всего в пару ударов сердца грохнул единый залп детей боярских и донцов князя Ромодановского. По ушам ударил ближний, отчаянный вой увечных черкасов, а к вони сгоревшего пороха добавился тяжелый запах человеческой крови. Но Пётр без всяких колебаний отложил карабин в сторону, выхватив из-за