строго-настрого запретил им отходить хоть на шаг. Затем снял ранец, извлек нож и, стараясь не повредить корни, выкопал цветок вместе с комом земли. Обернул находку в чистую тряпицу и спрятал в ранец.

— Ты долго там возиться собрался? — окликнул Хольц.

— Всё, — отозвался я, поднял зверей и вернулся на тропу.

— Что нашёл? — тихо спросил тренер, когда я поравнялся с ним.

— Красную росянку.

Хольц приподнял седую бровь.

— Полезное и редкое растение, тебе повезло.

Я улыбнулся, и мы продолжили путь. Из Костяного Березняка удалось выбраться лишь через два часа. Когда последний белый ствол наконец остался позади, я почувствовал, как с плеч свалился невидимый груз. Леннокс рядом со мной нервно выдохнул и тихо рассмеялся, то ли от облегчения, то ли от выматывающей усталости.

Хольц молча освободил нас от верёвки, смотал её аккуратными петлями и убрал в сумку.

Бронебрус уверенно повёл нас в следующий биом, и местность вновь преобразилась. Теперь мы двигались сквозь редкий перелесок с тонкими сизыми деревцами. Под ногами стелилась мягкая трава, поскрипывающая под сапогами, как снег в сильный мороз.

Через четверть часа впереди появился просвет и Брумиш ускорил шаг. Я поравнялся с Хольцем, но в этот момент тренер резко остановился, упёрся посохом в землю, и его лицо мгновенно побледнело.

— Стоять, — выдохнул он.

Леннокс за спиной застыл, Камнегрыз припал к траве, Крох прижал уши, а Люмин юркнул к моим сапогам и отправил через нить образ норы.

Я проследил за взглядом тренера. Между редкими деревьями прогладывала серая угловатая скала, торчащая посреди ровной поляны.

— Что-то не так? — тихо спросил я.

Хольц молча догнал Брумиша, который продолжал двигаться к поляне, не услышав команду «Стоять».

— Погоди, — тренер опустился перед мордой бронебруса на одно колено.

Зверь уткнулся лбом в его руки и фыркнул. Хольц аккуратно приподнял морду Брумиша ладонями и заглянул в глаза.

Они смотрели друг на друга секунд десять, после чего тренер глубоко вздохнул, провёл ладонью по волосам и грязно выругался.

— Дела очень плохи, целитель, — глухо произнёс он.

— В чём дело?

Хольц поднялся, опираясь на посох, и взглянул на меня.

— Ты слышал когда-нибудь про блуждающие поляны?

Я нахмурился, перебирая в голове воспоминания.

— Даже видел, — сказал я, вспомнив огромную поляну с туманной дымкой на горизонте, которую увидел ещё в первом походе в Лес.

Хольц медленно повернул голову к скале.

— Это нечто похожее, только… Намного хуже.

Леннокс молча подошёл ближе, переводя взгляд то на тренера, то на скалу.

— Я всю жизнь думал, что это байки, — тихо продолжил Хольц. — Знаешь, как бывает: сидишь у костра, а седой старик травит сказку про скалу, которая бродит по Лесу, как хмельной гость по тавернам. Слушаешь и думаешь — ну ясно, дед опять перебрал. А оказывается… не врали легенды.

— Неужели она… — прошептал Леннокс.

— Перемещается, — отрезал тренер. — Обычная блуждающая поляна — это биом, способный унести тебя на любой Слой Леса, а скала может встраиваться внутрь других биомов.

Я почувствовал, как по затылку пробежали мурашки.

— Это вообще как? — переспросил Леннокс. — Хольц, ты сейчас серьёзно?

— Разве я похож на шутника? Если нас зацепит, мы можем оказаться на любом Слое, и тогда нам всем конец.

Я вспомнил, что читал о подобном в библиотеке Академии. О биомах, которые за одну ночь множество раз перемещались с места на место, появляясь прямо внутри другого биома, и утаскивая за собой ничего не подозревающих Мастеров…

Вновь посмотрел на скалу, которая выглядела совершенно обычно, и всё-таки именно к ней неудержимо тянуло Брумиша.

Бронебрус шагнул вперёд, упрямо опустив морду. Я подошёл и положил ладонь на его спину.

— Тише, друг.

Зверь замер, но мышцы под пластинами остались напряжёнными.

— Ну и попадос… — выдохнул Леннокс.

«Разворачивайся, целитель, — шептал разум. — Ты сделал всё, что смог. Брумиш привел тебя к месту, но идти дальше — самоубийство. Возвращайся домой, тебя никто не осудит».

«Если уйдёшь, Ларк точно умрёт», — противоречил разум сам себе.

Я медленно снял ранец, запустив в него руку, нащупал рубаху дяди и сжал ткань в кулаке. Люмин, почуяв мою внутреннюю борьбу, прислал через нить образ тёплого бока, прижатого к моему. Простое и ясное: «я здесь».

— Хольц, — тихо сказал я. — Я пойду вперёд.

Тренер медленно повернул голову. В его глазах не было ни осуждения, ни одобрения, лишь усталость.

— Я так и знал, — выдохнул он. — Леннокс, мальчик, тебе с нами не по пути.

Парень дёрнулся, как от пощёчины.

— Чего⁈

— Возвращайся к Спуску…

— Хольц, — перебил его Леннокс, подсевшим голосом. — Я с вами.

Старик прищурился.

— Подумай хорошенько, парень. Это не геройство, а билет в один конец.

— Я уже подумал, — Леннокс упрямо мотнул головой.

Хольц долго смотрел на него, а затем кивнул.

— Ладно, — выдохнул тренер и перехватил посох поудобнее. — Тогда слушайте внимательно…

Глава 7Р

Ларк сидел, прижавшись затылком к холодному камню, и пытался сосчитать дни, проведённые в темноте, но… получалось плохо.

Под землёй время вело себя иначе — то тянулось медленно, как смола, то проскакивало целыми кусками. Здесь не было ни солнца, ни звёзд, по которым можно отличить рассвет от полуночи, только мерное «кап… кап…» где-то в непроглядной тьме.

Поначалу они вели отсчёт по сну — поспали, значит, прошли сутки. Первое время это работало, а потом Гард начал отключаться посреди разговора, Торрин впадал в дремоту на ходу и приходил в себя, лишь когда плечо больно прикладывалось о скалу. Ларк и сам порой просыпался с ощущением, что только моргнул, а спутники уже подхватили его под локти и повели куда-то.

Так счёт дням сбился очень быстро.

Ларк пошевелил пальцами левой ноги, и от лодыжки до колена мгновенно прострелила острая боль. Рана давно затянулась струпом, но внутри всё ещё что-то ныло. Стоило хоть немного перенапрячься, как корка лопалась, и повязка вновь становилась мокрой.

Ларк прикрыл глаза. Темнота под веками отличалась от пещерного мрака лишь тем, что в ней иногда вспыхивали обрывки воспоминаний: лицо Гарда, ястреб с серым оперением, тонкие пальцы Торрина, перебиравшие тетиву, морда Брумиша, прижатая к его ладони…

«Как он там, — подумал он. — Дошёл ли».

Должен дойти. Бронебрус упрям под стать мне — если не сдох в первой же расщелине, значит, выбрался. Ларк повторял это себе по нескольку раз при каждом пробуждении.

Память вернула его к событиям последних… Недель?

Первые дни после ухода Брумиша отряд держался. Гард по привычке глупо шутил, а теневой ловец бесшумно скользил по тоннелям, растворяясь во мраке. Когда птица возвращалась и опускалась на плечо хозяина, передавая образы