мрачным. Хотелось сорвать на ком-нибудь злость – противная семейная черта. Дяди прекрасно для этого подходили.

– Речь о Старшем, племянник, – проговорил Второй дядя. Третий все никак не мог отдышаться, хватал ртом воздух, точно выловленная из воды рыба. – О твоем отце.

В их семье не принято было называть друг друга по именам. Они были словно цельный монолит, огромная и неделимая семья Цин. Имена не имели при таком раскладе значения, только принадлежность клану. В отличие от младших ветвей рода, всех этих братцев Янов и Сяо Ман, они были Цин. Чень не мог вспомнить, как же зовут Второго и Третьего, и точно так же они не помнили наверняка, как звали их старшего брата.

От этого делалось как-то особенно противно.

– Что вам нужно? – грубо спросил Чень, скрещивая руки на груди.

Третий дядя наконец-то перевел дух и сразу же отвернулся. Врал он скверно, чувства свои скрывал еще хуже и потому обычно молчал. И редко смотрел на собеседника. Все и всегда выдавало его пухлое детское лицо.

– Нужно вернуть Старшего домой, племянник, – сказал Второй. – Захоронить его как положено.

Чень бросил короткий, вороватый взгляд влево, где далеко отсюда, у самого склона горы, располагалось кладбище. Угрюмое темное место среди деревьев в тени сырой скалы, где находили свой последний приют все без исключения жители деревни. В Цинтай не принимали кремацию, и Чень часто с содроганием представлял, как его предки, его родственники, далекие и близкие, лежат в холодной стылой земле. Мерзнут веками. Покрываются плесенью и инеем. Отец бежал из деревни, он должен бежать и от такого страшного посмертия.

– Нет, не думаю, – выдавил Чень не без труда. Горло словно спазм скрутил. – Отец был бы против.

– Ты не понимаешь, племянник! – Второй дядя схватил Ченя за руку. Пальцы его были холодны. – Старший заслужил прощение.

Чень отнял руку и сделал шаг назад:

– Отец не считал себя виноватым. И он не будет захоронен в этой проклятой плесневелой дыре!

Слова сорвались с губ прежде, чем Чень сумел остановиться. Дяди побледнели. Никто и никогда не говорил о Цинтай плохо. Это неразумно. Иногда возникало чувство, что в каком-то смысле сама эта долина одушевленная. Что именно она, а не Невеста – настоящее чудовище, держащее семью Цин в плену. Они принадлежали этой долине при жизни и после смерти. В мысли, что даже самодовольная и властная бабушка точно такая же пленница Цинтай, было что-то одновременно жуткое и успокаивающее.

– Отец останется там, где похоронен, – сказал Чень уже спокойнее. – Рядом с Викки.

Подумалось, что отец никогда бы не перенес разлуку с женой и точно так же не позволил бы ей оказаться здесь, в этом страшном месте.

– Нет, – подытожил Чень. – Я этого не позволю.

Второй и Третий дяди переглянулись молча.

* * *

Идти приходилось все время в гору, и дорога эта не была ровной. То и дело под ноги попадались коряги и мелкие камушки, а то она вдруг меняла наклон, в паре мест делаясь почти отвесной. В результате Ло Фэн, вполне привычный к физическим нагрузкам, выдохся. Привалившись к резному столбу, обозначающему границу кладбища, он перевел дух. Оглянулся назад.

Деревня с полями, каштановыми рощами, старым храмом лежала внизу. Там же остались темные, туманом наполненные распадки и странные провалы в земле. Над ними нависали горы – высокие, мрачные, почти отвесные. В этом месте наверх нельзя было взобраться с той же легкостью, с какой они совершили подъем накануне. Тут потребовалось бы альпинистское снаряжение. Кладбище в этой тени выглядело как-то по-особому зловеще.

Надгробия были вытесаны из местного камня, серого, с красноватыми прожилками. Иероглифы дополнительно подкрашивали алым, но только на свежих могилах. Те, что постарше, давно уже поросли мхом. В целом кладбище выглядело неухоженным, почти заброшенным.

Фэн изучил самую свежую на вид могилу. Камень был все еще гладким, даже блестел немного, а иероглифы были подкрашены яркой киноварью. Цин Кун. 1988–2010. Совсем молодой парнишка. Как и многие на этом кладбище, пришел к выводу Фэн, вооружившись куском ветоши и осмотрев пару дюжин могил.

Кое-где надписи были едва различимы, и приходилось водить по иероглифам пальцами, чтобы прочесть. За точность имен Фэн не поручился бы – разве только за то, что все они принадлежат к семье Цин, – но даты жизни, написанные в самой старомодной манере, разобрал. Жители Цинтай либо умирали молодыми, едва доживая до двадцати пяти, либо – глубокими стариками. Это было странно. От этого веяло чем-то дурным, почти запретным. Чем-то таким, о чем ты не хочешь на самом деле услышать.

Фэн вернулся к воротам, прислонился к столбу и, скрестив руки на груди, еще раз оглядел кладбище. От горы полз желтоватый туман, и зрелище с каждой минутой становилось все более и более зловещим. В этом месте невольно верилось в существование местного мстительного призрака.

Как там говорится в легенде? Каждый житель Цинтай сталкивается с ней раз в своей жизни. Очевидно, некоторые не переживают это столкновение.

На мгновение померещилась в тумане фигурка в алом платье. Фэн тряхнул головой, отгоняя наваждение. Не хватало еще ему поверить в эту белиберду. У любых явлений, даже самых странных, на первый взгляд, есть реальное, естественное объяснение.

– Что вам тут нужно?

Фэн обернулся. Местный уроженец, как его бишь? Цин Чень стоял в нескольких шагах от ворот, глядя сумрачно. Он тоже был странный. Словно бы всякий, родившийся в долине, носил на себе печать чего-то темного, дурного. Поцелуй той самой невесты.

– Выбираю место для съемок, – сказал Фэн.

– Едва ли старейшине понравится, если вы будете снимать кладбище, – покачал головой Цин Чень. – Идемте отсюда.

Парень развернулся и направился вниз по склону. Через пару шагов остановился и посмотрел через плечо. Не на Фэна – на громаду гор, а может быть, на кладбище, скрытое туманом. У него было очень странное выражение лица. Потерянное. Потом, кивнув каким-то своим мыслям, он продолжил спуск.

Фэн нагнал парня через полминуты.

– Ну а сам ты видел это местное привидение?

– Нет, – пробормотал Цин Чень. И добавил: – Пока.

– Но ты в него веришь?

Цин Чень издал невнятное хмыканье:

– А какая разница? Дело не в том, верю ли я. Дело в том, верит ли оно.

– Кто?

– Привидение.

Цин Чень пошел быстрее, Фэн снова нагнал его, двигаясь в ногу. Было явно, что парень не желает компании, но Фэн умел быть настойчивым.

– Но с жертвами-то этого призрака ты был знаком? Пойми меня правильно, брат, мы ехали в такую даль ради хорошего материала. Деревня у вас, конечно, колоритная, но