была нормальная девушка, пусть робкая и диковатая. И снова второплановая героиня сериала, девочка-прислужница.

– Старейшина хочет увидеться с нашей гостьей, – проговорил мужчина, названный Вторым.

Сяо Лу обернулась и умоляюще посмотрела на Лусы. Та поднялась, стряхивая с колен последние крошки прямо на пол.

– Что ж, я с удовольствием познакомлюсь с вашей старейшиной.

Тем более, решила Лусы, что все вопросы о пропавших людях следует прежде всего задавать именно ей.

* * *

– Так ты знаешь, где эти два придурка? – спросила Мэй Мэй.

Джеки ухмыльнулся самодовольно:

– Я много чего знаю.

Захотелось сразу же ударить его. Дать ему в морду, а потом по яйцам. Мэй Мэй лениво потянулась и откинулась на спину, забросив руки за голову. Они занимались сексом на небольшой полянке в чаще бамбука такой плотной, что она смыкалась вокруг сплошными зелеными стенами. Вот такие полянки были очень кстати. Мэй Мэй покосилась на Джеки, раздумывая, не хочет ли повторить. Он, конечно, придурок, но в сексе чертовски неплох. Или это сказывается отсутствие выбора? Мэй Мэй в самом начале поездки пыталась предложить это Ло Фэну, спортивному красавчику с отличными руками (один бог знает, что он должен уметь ими вытворять), но тот шарахнулся от Мэй Мэй так, словно она предложила ему заняться сексом со щенками и новорожденными младенцами на сатанинском ритуале.

Мэй Мэй хихикнула. А отличный бы вышел материал.

– Ну и где они, по-твоему?

Джеки пошарил в джинсах, достал пачку сигарет и закурил. Отвечать он не спешил, испытывая терпение Мэй Мэй, которого всегда недоставало, особенно если речь шла о таких вот придурках. Желание огреть его чем-нибудь стократно усилилось, к нему прибавилось и другое: вцепиться в горло, вонзить поглубже ногти, ощутить, как по пальцам течет кровь.

Мэй Мэй сглотнула.

Она выпила лишнего – Джеки приволок бутылку какой-то местной бормотухи, – вот и лезет в голову всякая хрень. А может, это из-за сигареты. Запах какой-то странный. Травка?

– Я знаю одно место, – проговорил наконец Джеки. – Отпадное. Наверняка они там.

– Почему?

Годы работы на телевидении, и по большей части с такими вот придурками, приучили Мэй Мэй ничего не принимать на веру. Все они рассказывают, как наткнулись на тайный схрон триады, йети, Шамбалу и пиратские клады, а на деле – пшик один. Пустые россказни для привлечения внимания. Большинство людей болезненно, страстно, исступленно жаждут своего мгновения славы. Оказаться на телеэкране пусть даже благодаря глупой, пошлой лжи? Почему бы и нет.

Джеки склонился к ней, обдавая запахом табака, и шепнул в самое ухо:

– Хочешь, покажу?

Мэй Мэй закатила глаза. В сексе парень, конечно, что надо, но вот разговаривать с ним после… Она поднялась и принялась натягивать на себя одежду. Трусики куда-то подевались, ее отличные, счастливые красные трусики с кружевом, купленные в Италии, и это только прибавило раздражения. Ну что этот придурок с ними сделал?!

– Мы с Хо Яном кое-что нашли в горах этой ночью, – проговорил Джеки, наблюдая за ее метаниями по маленькой поляне в поисках одежды. Сам он так и лежал, голый и расслабленный. Сигарета прилипла к нижней губе.

– И? – Мэй Мэй обернулась и смерила его раздраженным взглядом.

– Я думаю, туда можно попасть и из деревни. Хочешь, покажу?

Мэй Мэй закусила губу. Этот придурок наверняка красовался. Ничего он не знает. Лежит себе, удовлетворенная скотина, тупая и самодовольная, и только еще больше красуется. Раздувается от этого самодовольства.

Но Мэй Мэй была одним из лучших продюсеров канала именно потому, что шла на риск.

– Хочу, – сказала она после паузы. – Показывай.

* * *

Нелюбезный, не пожелавший назваться мужчина провел Лусы через деревню к уже знакомому приземистому длинному строению. От ворот пахло камфорным деревом и металлом. Изнутри тянуло дымом курильниц. Солнце начало уже клониться к закату, и в его тусклом красном свете все казалось мрачным и зловещим. Лусы ожидала, что вот-вот на нее знакомо накатит, мир пошатнется, проступит из-под привычного нечто темное и зловещее, потустороннее. Обошлось.

– Старейшина ждет, – сказал мужчина, шире распахивая створку дверей. Запах – и курильниц, и камфоры – стал сильнее.

Лусы шагнула через порог и едва не столкнулась с худым, неприятного вида мужчиной, который опалил ее нелюбезным и каким-то… обещающим взглядом. Неприятности обещающим. Лусы показалось, она его где-то видела, но уже секунду спустя мужчина скрылся за углом здания, а его лицо практически стерлось из памяти, превратившись в маску злого духа.

Давящая тут была атмосфера, нечего сказать.

Лусы прошла дальше, осторожно ступая по выскобленным добела доскам пола. Потребовалось время, чтобы глаза привыкли к полумраку, но вот уже Лусы удивленно оглядывается, рассматривая длинную залу, точно в императорском дворце, и даже трон на возвышении есть. Рассматривает столбы, покрытые резьбой и киноварью, рассматривает бронзовые курильницы в виде чудовищ, от которых поднимается дым, рассматривает алые полотнища, скрывающие зарешеченные крест-накрест окна.

– Подойди, дитя. – Голос, шелестящий из полумрака, вызвал мурашки по всему телу. Плохой это был голос, и ноги примерзли к полу.

Мужчина-сопровождающий подтолкнул Лусы в спину. Пришлось шаг за шагом приблизиться к трону. Лусы почти ожидала, что сейчас ее заставят встать на колени и отбить положенные земные поклоны, но нет, рука убралась с ее плеча, мужчина отступил.

– Ты можешь идти, Второй, – приказала темная фигура, и мужчина послушался. – А ты подойди ближе и сядь рядом, девочка.

Лусы уже видела старейшину в храме. Женщина производила впечатление. Возраст невозможно было определить, даже стоя совсем рядом, впрочем, тут мешали полумрак и дым. Она не была молода, могла бы, пожалуй, приходиться ушедшему Второму матерью. Но она была моложава. Годы не чувствовались в ней никак. Статная, сильная – вот что приходило на ум при взгляде на старейшину. Властная. Под ее взглядом Лусы опустилась на указанный табурет.

– Я хотела взглянуть на девушку, с которой дружит мой внук, – пояснила старейшина вроде бы светским тоном, от которого между тем мурашки бежали по коже.

– Ваш вну… – Лусы сообразила запоздало: – Вы бабушка Цин Ченя?

– Меня зовут Цин Шунли[5], но ты можешь звать меня старейшиной, – сказала женщина. – Так ты подруга моего внука? Его девушка?

Последнее предположение показалось Лусы абсурдным. Девушка? Да они едва знакомы! Подруга? Нет, так тоже не скажешь.

– Мы учимся в одном университете.

– Мой внук говорил, – кивнула старейшина. – Сядь ближе, девочка, еще ближе. Я хочу рассмотреть тебя.

Однажды давно, очень давно бабушка была в дурном настроении, она выпила лишнего – был период, когда бабушка пила каждый вечер, это было перед самым началом ее пути к безумию, – и бабушка рассказала матери