— А… разве заметно? — смутилась Варя.

— Не знаю, как другим, а мне заметно.

— Это в двух словах не рассказать, — всё ещё горячась выпалила девушка. — Мы должны срочно поговорить.

После этой фразы Андрей поднял брови в недоумении: когда он успел задолжать? Варя, видя это, тут же поправилась:

— Мне нужен твой совет.

— А-а! — понимающе кивнул инженер. — Пожалуйста, спрашивай.

Княжна отрыла было рот, но тут в опасной близости появилась троица подружек. Они тут же навелись на цель и принялись целеустремлённо пробираться к Варваре.

— Андрей! — в панике взмолилась та, — спаси меня от них! Это же будет как минимум полчаса пустого трёпа!

— Что ж, я знаю один способ, — заявил он. — Ваше сиятельство, позвольте пригласить вас на танец!

Подруги лишь разочарованно вздохнули, видя, как представительный молодой человек уводит объект их интереса к танцевальному залу.

— Мазурка! — объявил распорядитель.

— Ты умеешь танцевать мазурку? — удивилась Варя, подавая Андрею руку и выходя в круг.

— Ты ведь сама просила выучить два танца. Вот я и выучил: мазурку и кадриль. На большее, извини, времени не хватило.

Девушка припомнила тот разговор: действительно, просила. И тут же вспомнила и тон, и выражение, каким она эту просьбу высказывала. Вышло весьма похоже на приказ. И это никак не походило на дружеское общение. Ей стало неловко и она, стремясь убежать от воспоминаний, поспешила начать танец.

Мазурка хороша тем, что в ней есть несколько моментов, когда партнеры просто стоят рядом, ожидая своей очереди войти в круг, и можно без проблем побеседовать о чём угодно.

— Скажи, как можно избавиться от шантажистов? — задала Варвара свой главный вопрос.

Ответ прозвучал мгновенно и безжалостно:

— Убить.

— Убить⁈

От неожиданности у Вари на лице едва не отразились истинные чувства.

— Только так, — спокойно подтвердил Веретенников. — Договориться с ними невозможно. Заплатив один раз, будешь платить вечно. Доказать шантаж в полиции крайне трудно. Эти люди изворотливы и хитры, они умеют принимать практически любой облик, изображать человека любой профессии, любого сословия. Лгать для них так же естественно, как дышать. А ещё они абсолютно безжалостны, и кроме денег их ничего не интересует.

— А… — начала было Варя, но тут подошел момент и нужно было вновь танцевать.

Молодая пара вихрем пронеслась по кругу, обращая на себя внимание гостей.

— Они удивительно подходят друг к другу, — заметил пожилой помещик Томилин.

Он в силу возраста уже не принимал участия в танцах, но посмотреть на молоденьких разгорячённых движением девиц любил чрезвычайно. Он и сам, бывало, кружил девиц в мазурке, да так, что те от восторга забывали решительно обо всём.

— Ты прав, дорогой, — ответила ему помещица Томилина.

Она любила балы по иной причине. Эта музыка, эти танцы, вся эта атмосфера неизменно возвращали её на двадцать лет назад, когда молодой и во всех отношениях талантливый гонщик Стриженов кружил её в вальсе. А как он был хорош во всех иных проявлениях! А как завидовали ей все дамы Тамбова! Она нарочно не закрывала форточку в опочивальне. Пусть слышат кумушки, пусть знают, какого мужчину она сумела очаровать!

Андрей с Варей вновь остановились.

— Тебя шантажируют? — с тревогой спросил Веретенников.

— Не меня, — с грустью ответила княжна, не переставая лучезарно улыбаться. — Алекса.

— И он не в силах справиться с этими людьми?

— Он боится, что предание огласке предмета шантажа приведёт к нашему разрыву.

— Тогда…

Андрей не хотел влезать в эти дела, тем более, что граф Езерский чисто по-человечески вызывал у него неприязнь. Но здесь была замешана Варя, и он, скрепя сердце, решился:

— Тогда нужно сказать ему об этом. Или написать.

Написать! Почему Варе не пришло это в голову раньше? Конечно, она напишет письмо. Но чтобы Алекс точно его прочитал, вручить его нужно лично в руки. И человек, передающий письмо, должен быть графу знаком. И выходит, что кроме Андрея это сделать некому. Надо только уговорить его. Но это после. А теперь снова пора выходить в круг.

И, поймав такт, Варя с Андреем вновь закружились в танце.

* * *

Едва мазурка закончилась, как распорядитель объявил перерыв. Варю, несколько успокоившуюся, тут же взяли в оборот заклятые подруги, а Веретенников отошел к фуршетным столам. Нужно было привести в порядок мысли, нужно было восстановить душевное равновесие. И подкрепить силы, конечно. Рядом тем же самым занимались и другие гости. До Андрея долетали обрывки пустых разговоров, кусочки сплетен и брызги восторгов юных барышень.

Ситуация, в которую он вляпался, удручала. Но раз уж она случилась, придётся довести дело до конца. Бросать Варвару один на один с непонятными шантажистами никак нельзя. Она девушка смелая, сильная что духом, что телом, и японца на дирижабле угрохала собственноручно, но против такого рода публики одна не выстоит.

Князь — человек прекрасный, но он скорее отправит дочь куда-нибудь подальше, закрыв её от опасности своей спиной. Только ей-то нужно самой увидеть, понять, разобраться, иначе она так и будет жалеть это ничтожество Езерского. Андрею рассказали на треке о той гонке, когда синяя «Молния» состязалась с зелёным «Бугатти» и, в конце концов, победила. И о том, как повёл себя после проигрыша граф. В одном Варя точно права: ей нужно со своим кавалером поговорить лично. Самой задать вопросы и самой услышать ответы. И ради того, чтобы обеспечить ей эту возможность, он и возьмётся за доставку письма.

* * *

Известная своими розыгрышами баронесса Штакельберг аккуратно, взглядом, указала своей лучшей подруге, баронессе Черкасской, на молодого человека в фуршетном зале. Стройный, худощавый, светловолосый и голубоглазый, с правильными чертами лица, он стоял в раздумьях, меланхолично вертя в руке бокал игристого.

— Это, — поделилась она, — протеже князя Тенишева. Весьма многообещающий юноша. Ты заметила, с кем он сегодня танцевал?

— С княжной и с баронессой Соловьёвой, — удивилась Черкасская. — К чему это ты?

— Как это к чему! Соловьёва — сестра без пяти минут княжеской невестки. Она с кем попало танцевать не станет. А ты помнишь, чтобы княжна хоть раз выделила кого-то из молодых людей? Уж перед ней кто только пёрышки не распускал.

— У княжны увлечение — галицийский графёныш. Его сегодня видели здесь, — отмахнулась Черкасская, не забывая поглядывать по сторонам.

— Но с