* * *

Варвару вывел из транса хлопок закрывшейся дверцы. Она вопросительно взглянула на Веретенникова.

— В ресторане на дворянской сегодня в три, — доложил он, поудобнее устраиваясь в чаше сиденья. — Ехать домой нет смысла, гулять — нет погоды. Предлагаю заехать в этот ресторан и просто пообедать. А незадолго до назначенного времени я уйду в машину. Или просто пересяду за другой столик подальше от вас. Так, чтобы не слышать разговора, но при этом видеть вас обоих.

Варя отчасти расслабилась и успокоилась. Даже смогла улыбнуться. Согласилась:

— Хорошо, едем в ресторан. Правда, я не голодна, но к трем часам наверняка проголодаюсь.

До ресторана доехали быстро. Их обоих узнали ещё на входе. Официанта тут же сменил директор зала. Проводил дорогих гостей к лучшему столику, лично принёс меню, терпеливо дождался, пока глубокоуважаемые клиенты сделают выбор, выразил надежду, что ничто не помешает насладиться изысканным вкусом лучших блюд и, наконец, оставил молодых людей в покое.

Просто так сидеть в ожидании заказа было как-то неловко.

— Варя, — попросил Андрей, — мне нужна твоя помощь.

— Да? — удивилась та.

— Безусловно. Со мной на балу случилось одно происшествие, сперва поставившее меня в крайне затруднительную ситуацию, а потом рассердившее до чрезвычайности.

Заинтригованная княжна отвлеклась на минуту от своих проблем, уселась поудобнее и приготовилась слушать.

— Понимаешь, стою это я у фуршетного стола и размышляю о смысле жизни. Поднимаю глаза, а вокруг меня десяток, а то и полтора девиц на выданьи.

В этом месте Варя совершенно непристойно для княжны хихикнула. Андрей, не обращая на это внимания, продолжал:

— И они на меня со значением так поглядывают, веерами кренделя выписывают и молчат. А я ничего понять не могу, и вся эта ситуация раздражает до крайности.

Варя скоренько добыла из сумочки платок и прикрыла им рот.

— Я пытаюсь выйти из того угла, куда меня загнали, а они, представь себе, не пускают. И всё это молча, с веерами и томными взглядами. Потом, конечно, до меня дошло, в чём дело, но настроение девицы успели основательно испортить. Ну и я им в отместку испортил: тут же, у них на глазах взял первую попавшуюся дурнушку и пригласил. И неплохо, знаешь ли, с ней протанцевал. У неё ума оказалось в разы больше, чем у тех пятнадцати вместе взятых.

К концу рассказа Варя едва сдерживалась, чтобы не расхохотаться в голос, и лишь утирала текущие из глаз слёзы.

— Я понял в конце концов, чего они хотели. Но две вещи остались мне непонятны: почему молча, и почему именно я.

Варвара отсмеялась, спрятала платок.

— Андрей, по этикету, — принялась она объяснять, — девица, если не была ранее представлена мужчине, не имеет права первой с ним заговорить. Они ждали, что ты начнёшь разговор и дашь им возможность назваться и перейти к своей основной цели. Они даже не могли предположить, что тебе эти нюансы неизвестны. Я могу себе представить, как они были обескуражены твоим поведением.

Она, не удержавшись, вновь прыснула и полезла в сумочку за платком.

— А что до второго вопроса, то на балу кто-то весьма умело пустил слух, что ты — тайный наследник князей Морткиных, предки которого благополучно промотали состояние, и тебе приходится в поте лица своего зарабатывать на хлеб насущный. А поскольку труд — занятие недостойное настоящего аристократа, тебе приходится скрываться под чужой фамилией.

Тут пришла очередь смеяться уже Веретенникову.

— А почему ж каких-то Морткиных придумали? Почему сразу не Гагариных или, скажем, Вяземских?

— Ну почему придумали?

Варя принялась за просветительскую деятельность.

— Князья Морткины существовали на самом деле. Отпочковались веке примерно в пятнадцатом как раз-таки от князей Вяземских, а те родословную ведут от Владимира Мономаха. Тот же, в свою очередь, по крови Рюрикович. Вполне себе неплохой княжеский род, с богатой историей.

— Всё бы ничего, — усмехнулся Андрей, — да только я знаю свою родословную назад на девять колен. Последние два — московские мещане, а до того — самые, что ни на есть, чёрные крестьяне из Тверской губернии.

— Ха! — с довольным лицом победно воскликнула Варя. — Морткиными князей назвали за то, что в удел они получили острог Морткино Городище и прилегающие к нему земли в верховьях Волги, как раз-таки в нынешней Тверской губернии. Спустя какое-то время род захирел и пропал. Может, какие-то из потомков Морткиных и остались в живых, но вот уж лет сто — сто пятьдесят, как о них ни слуху, ни духу. Говорят, что при Екатерине Великой один из князей Морткиных спрятал всю немалую казну рода где-то на землях удела, лишив тем самым всех потомков наследства.

— Только этого мне ещё не хватало! — в сердцах воскликнул Андрей. — Теперь будут предлагать экспедицию на поиски сокровищ снаряжать.

— Не будут, — успокоила его княжна. — Потомки Морткиных, уж поверь, искали денежки всерьёз. Весь берег Волги перекопали, острог порушили, а холм, на котором он стоял, срыли едва ли не до самой воды. И ничего не нашли. Так что, скорее всего, ничего там не было. А если что и было, то давно уже втихую вытаскали.

— Хоть это хорошо, — проворчал Веретенников. — Кстати, дело к трём часам идёт. Как для тебя лучше? Если я в машину пойду или здесь останусь?

Варвара думала недолго:

— Наверное, здесь — мне будет спокойней. Ты всерьёз напугал меня шантажистами.

Андрей согласно кивнул:

— Тогда я во-он там обоснуюсь, — он указал на небольшой столик, укрывшийся за кадкой с фикусом. — Меня видно не будет, а я смогу за вами наблюдать и, в случае чего, приду на помощь.

Глава 11

Граф Езерский появился в ресторане ровно в пятнадцать-ноль-ноль. Безукоризненный костюм, выскобленные до синевы щеки, тщательно уложенные волосы и букет кремовых роз в руках. Быстро огляделся по сторонам, нашел взглядом княжну и тихо подошел. Девушка подняла голову, увидела своего сердечного друга и волна радости, исходящая от неё, докатилась даже до скрытого за фикусом столика.

Езерский вручил букет, приложился к ручке и уселся напротив. Быстро сделал заказ подлетевшему официанту. Начал что-то говорить. То быстро, едва успевая артикулировать, то медленно, растягивая слова через одно. Чуть прервался на появление официанта, доставившего пару чашек кофе и пирожные, и продолжил. Слов не было слышно, но мимика, достаточно красноречивая, позволяла