Однако никто не шевелился ещё целую минуту. Только когда Хольц медленно выдохнул, Леннокс прошептал:

— Что это было?

— Понятия не имею, — честно ответил тренер. — И знать не хочу. Пойдем дальше, только ещё тише.

Люмин в моих руках тихонько пискнул и послал через нить образ крошечного пушистого комочка, зарывшегося глубоко-глубоко в тёплое сено.

— Знаю, мелкий, — прошептал я, опуская его на землю. — Самому страшно.

Зайцелоп встряхнулся всем телом, выдохнул и вновь принюхался. Несколько секунд он стоял неподвижно, а затем уверенно двинулся вперёд. Запах Ларка никуда не делся и, судя по поведению ушастого, мы приближались к его источнику.

Я сбился со счёта переходов задолго до того, как Хольц поднял руку и распорядился искать ночлег. Ноги гудели, плечи ломило от напряжения, а глаза болели от постоянного вглядывания в полумрак. Брумиш брел, низко опустив голову, а Люмин едва переставлял лапы.

— Давайте сюда, — Хольц указал посохом на боковое ответвление.

Зайдя через узкую расщелину, мы оказались в небольшой пещере метров пяти в глубину. Дождавшись, пока все зайдут, Брумиш рухнул поперёк лаза.

— Молодец, — я погладил его по пластине.

Зверь тяжело выдохнул и закрыл глаза. Клыкач ушёл в дальний угол пещеры и улёгся, повернувшись головой к выходу. Глаза синего зверя оставались полуоткрытыми — даже в дремоте он продолжал следить за обстановкой. Тренеру повезло с напарником.

Я скинул ранец, уселся спиной к стене и вытянул ноги. Колени тут же отозвались тупой болью. Леннокс рухнул рядом, прислонившись к камню.

Хольц достал из сумки свёрток с мясом поглотителя и молча раздал нам по куску. Я вгрызся в свою порцию с жадностью голодного зверя. После пары жевков по телу прокатилась тёплая волна, а усталость начала отступать.

— Хорошая всё-таки штука, — пробормотал Леннокс с набитым ртом.

— И невероятно дорогая, — заметил тренер. — Но только дурак станет продавать такое мясо. Да и до поверхности его почти невозможно донести без должного охлаждения.

Я прожевал и запил водой из фляги.

— А что, есть что-то для охлаждения продуктов? — с интересом спросил я, вспомнив, что давно хотел себе холодильник.

— Конечно, — ответил Хольц. — Ледяной камень не такой уж редкий, хоть его и сложно переносить.

Я кивнул, решив про себя, что обязательно поищу такой в Лесу или куплю.

— Нужно распределить дежурства, — Хольц обвёл нас взглядом. — Я первый, затем Леннокс, Эйден последний, каждый по два часа.

— И как определить, когда будить следующего? — уточнил парень.

— По воде, — тренер кивнул в угол, где со свода, примерно раз в пять секунд, падали капли.

— Да я же со счёта собьюсь…

— Тогда как почувствуешь, что глаза сами закрываются, буди Эйдена, — Хольц пожал плечами. — Увы, другого способа здесь нет.

— Понял.

— И ещё, — тренер наклонился вперёд и снизил голос. — Если что-то услышите, не геройствуйте, а сразу будите меня. Не пытайтесь разобраться сами — любая ошибка под землёй быстро становится последней.

— Хорошо, — отозвались мы хором.

Я улёгся на каменный пол, подсунув под голову ранец. Холод пробирал даже через куртку. Пришлось свернуться калачиком, чтобы хоть как-то согреться. Люмин тут же протиснулся под мою руку и устроился у груди, свернувшись клубком. Крох устроился у ног, перекрыв мне любую возможность встать, не потревожив его.

— Спокойной ночи, друзья, — пробормотал я и провалился в сон.

Буквально через мгновение меня настойчиво трясли за плечо. Проморгавшись, я увидел перед собой лицо Леннокса.

— Эйден, твоя смена, — прошептал он.

— Угу, — выдавил я и приподнялся на локтях.

Голова была мутной, во рту пересохло, а спина будто одеревенела. Я растёр лицо ладонями и сделал глоток из фляги. Мозг постепенно возвращался в рабочее состояние.

— Слышал что-нибудь? — спросил я.

— Всё тихо, — кивнул Леннокс. — Только вода раздражает.

— Ложись, я подежурю.

Парень рухнул на моё нагретое место, повозился несколько секунд и затих. Камнегрыз тут же подобрался к хозяину и положил морду ему на бедро.

Я уселся спиной к камню, лицом к выходу. Ранец сунул под бок. На всякий случай вынул из него нож и положил рядом.

Брумиш глубоко и ровно дышал, его пластинчатый бок мерно вздымался. Хольц спал в углу в обнимку с клыкачом.

Люмин поднырнул под мой локоть и вновь засопел. Крох устроился справа, прижался к бедру и, лишь убедившись, что я никуда не денусь, закрыл глаза.

Я положил ладонь на загривок зверя, и от простого прикосновения тревога немного отпустила. В пещере стояла тишина, только мерное «кап… кап…» в углу, как и говорил Леннокс, действовало на нервы.

Я думал о Ларке. Раз Брумиш сумел добраться до меня, значит, путь существует, и мы его одолеем. Но как дядя выживал всё это время в темноте, кишащей тварями? И жив ли он вообще…

Мысль о том, что его может не быть в живых, я отгонял от себя с первого дня в Лесу, но сейчас она пробивалась сквозь усталость, пытаясь пустить корни.

Ларк жив. Он должен быть жив.

Люмин зашевелился под моей рукой и прислал по нити смутный образ чьих-то рук, чешущих за ухом.

— Спи, мелкий, — прошептал я.

Время тянулось. Я несколько раз заставлял себя моргать, разминать шею и считать капли, чтобы не уснуть.

Внезапно мышцы Кроха под моей ладонью закаменели, шерсть встала дыбом, а сам зверь приподнялся, прижимаясь брюхом к земле. Из горла вырвался низкий звук, предупреждающий об… Угрозе.

Я задержал дыхание. В первые секунды не слышал ничего, кроме падающих капель и собственного сердца, а потом до меня донеслись тихие и размеренные шаги.

Люмин проснулся, поднял голову и замер, уставившись в чёрный проём лаза. Через нить хлынула волна страха.

Я медленно поднялся и, стараясь не шуметь, подошёл к Хольцу. Наклонился и накрыл ладонью его плечо.

Глава 9Р

Стоило коснуться плеча тренера, как он мгновенно открыл глаза и взглянул на меня.

— Шаги, — тихо произнес я.

Хольц замер. Сперва мне показалось, что он не расслышал, и я уже порывался повторить, но тренер жестом остановил меня. Повернув голову к расщелине, Хольц несколько минут вглядывался в темноту, после чего прошептал:

— Буди парня, только тихо.

Я подошёл к Ленноксу, стараясь не шуметь камнями под ногами. Парень спал с приоткрытым ртом, и его лицо казалось безмятежным, как у ребенка, ещё не знающего взрослых тревог.

Стоило легонько потрясти Леннокса за плечо, как он дёрнулся, открыл глаза и попытался сесть, но я надавил на его грудь и прижал указательный палец к губам.

Парень тут же обмяк, и в его глазах мгновенно проступила собранность. Теперь передо мной