что я пропустил место разгерметизации, я никак не смогу выполнить задачу, потому как кислород в скором времени закончится. А зная вас, я почти уверен, что вы уготовили мне такую подлянку.

К счастью, мои подозрения оказались беспочвенны. Мне не пришлось выходить в открытый космос и устранять утечку. Зато Сапрыкин придумал другое непростое задание.

— Михаил, твоя задача — заменить вакуумные клапаны в системе очистки воздуха от углекислого газа. Задача ответственная, потому как это напрямую влияет на системы жизнеобеспечения всего экипажа.

— Если он снова будет возиться также долго, как с «Десницей», система точно выйдет из строя, и они задохнутся, — снова влез Феофанов.

— Илья, не драматизируй, — одёрнул я помощника Панкратова. — Если тебе нечем заняться, иди потренируйся в зале.

Теперь я понимал что имел в виду Артём, когда предупреждал о посторонних, которые будут лезть в работу.

— Без тебя разберусь чем мне заниматься, — вызверился Феофанов. — Работай внимательнее и не ослабляй концентрацию. А если будешь болтать, можешь допустить ошибку, и тогда…

— Кирилл! — обратился я к Сапрыкину, который был оператором, и по-хорошему, единственным человеком, которого я должен был слышать во время связи. — Мне кажется, или у нас в связи помехи? Я постоянно слышу чей-то мерзкий голос. Такое впечатление, будто Феофанов рядом, и бесконечно душнит. Проверь состояние связи и убери помехи на своей стороне.

Ответом мне было сдавленный смех Сапрыкина и тяжёлое дыхание Ильи, но больше едких комментариев от него не поступало. Возможно, вмешались наблюдатели и попросили Феофанова убраться, чтобы не саботировать эксперимент.

— Отличная работа! — прокомментировал Кирилл мои труды, когда я всё завершил. — Теперь давай поработаем над записью поздравления с Новым годом. Людям очень нравятся поздравления наших космонавтов с орбиты, поэтому мы стараемся записывать их на все крупные праздники. Готов поспорить, что ты попадёшь на один из них. Заодно, пока будешь записывать поздравление, немного отдохнёшь от физической работы, а то я тебя загонял уже.

На запись поздравления ушло всего полчаса. Мы справились с третьего дубля, а затем меня ждал небольшой отдых на обед. Пришлось разогревать еду себе самостоятельно из тех пакетов, которые были на станции. Да, еда вышла немного пресной и безвкусной, но я попробовал далеко не все блюда.

Зато после обеда Сапрыкин решил отыграться за все спокойные минуты, проведённые на станции. У меня создалось такое впечатление, что они испытывали насколько меня хватит и пытались сломать до истечения положенных восьми часов. Как иначе объяснить, что сначала мне пришлось провести исследования на системе зондирования поверхности Земли, сделать снимки и отправить их на анализ в условный Центр, затем распечатать на 3D-принтере какую-то модель, провести анализ состояния образцов растений, которые я вроде как привёз с собой на орбиту с поверхности и заполнить бортовой журнал. Нештатную ситуацию с поломкой связи я приветствовал с огромной радостью и не особо хотел искать причину поломки, и уж тем более устранять её. Как чувствовал, потому как к концу рабочего времени мне пришлось чинить биотуалет и тушить пожар, возникший на модуле. Причём, пожар мне устроили самый настоящий, и пришлось хорошенько постараться, чтобы не задохнуться в закрытом помещении, и погасить пламя. Здесь мне пригодился противогаз, навыки использования огнетушителей разных типов и система очистки воздуха внутри станции от продуктов горения.

К концу восьмого часа мне казалось, что я играю в какую-то игру, где всё сыпется, а я как самоотверженный смотритель должен вовремя устранять поломки и попутно выполнять какую-то важную работу. Звуковой сигнал, означающий окончание испытания, я встретил радостным стоном. Если у меня выдастся такой денёк на орбите, я буду вспоминать его с ужасом.

— Молодец, Михаил, хорошая работа! — похвалил меня Кирилл. — На сегодня отдыхаешь, а завтра в конце дня поработаем над твоими ошибками и шероховатостями. Оценку твоей работы даст комиссия на выходе из модуля.

Стоило мне выбраться наружу, меня встретил Феофанов. На удивление, он был в хорошем расположении духа.

— Молодец, Чудинов! Хорошо справился, — произнёс Илья с гадкой ухмылочкой, которая совсем не соответствовала его словам. — Конечно, есть огрехи, но я думаю, в космос тебя пустят. Вот только ты один момент упустил.

— Какой ещё момент? — насторожился я. После испытания, которое мне устроили сегодня, хотелось просто забыть обо всём, поскорее переодеться и отправиться домой.

— Вот ты улетишь в космос, а твоя молодая жена скучать будет. Кто её такую красивую развлекать будет? А она у тебя красотка, судя по фотографиям, там под юбкой пожар почище полыхает, чем ты сегодня на станции устроил.

— Что ты там ляпнул? — нахмурился я, мгновенно остановившись.

— Да ты не переживай, я могу ей помочь с этим жаром справиться. Ты только номерок дай, или мне самому поискать? Уж я-то, поверь мне…

Феофанов не успел договорить, потому как ему в челюсть прилетел мощный удар с правой и сбил его с ног, словно кеглю. Ко мне немедленно подбежали Панкратов и Кирилл Сапрыкин. Они оба повисли у меня на руках, не давая пошевелиться.

— Чудинов, ты в своём уме вообще? — закричал Анатолий Филиппович.

— Я-то в своём, а вот ваш пёс ручной, похоже, совсем из ума выжил. Но таких болезных усыплять надо. Животных в таких случаях жалко, а этого кретина — ни капли.

Меня вывели из лаборатории и отправили на беседу с психологом. На всякий случай в кабинете оставался Панкратов. Видимо, боялся, что я снова выйду из себя.

— Михаил, демонстрировать свои эмоции — это нормально. Тем более, после такого волнительного события, как финальный экзамен. Однако нужно понимать, что космонавт должен чётко понимать границу…

— Лидия Ивановна, дело даже не в волнении, эмоциях, или в неумении держать себя в руках. Вижу на вашей руке обручальное кольцо. Выходит, вы замужем. Скажите, а если бы ваш муж был космонавтом, и ему прямо сказали о том, что пока он будет в полёте, его заменят и хорошенько вас ублажат, как бы он отреагировал? Причём, это я ещё опускаю детали, но если нужно, могу повторить дословно. То, что я сделал, это ещё малая часть.

— У Ильи сломана челюсть, — сердито произнёс Панкратов, но я даже не пытался разобраться сердится он на меня, либо на своего помощника из-за его поведения. — Мы для чего вам физическую подготовку проводим? Чтобы вы кулаками махали и друг дружку калечили? Какой там космос, вас же из