но мы невероятно устали. Могу только догадываться как чувствую себя наши наставники, которые провели это время вместе с нами. Пусть им и не приходилось парить в ангаре самолёта, но даже будучи пристёгнутыми они испытывали те же нагрузки, что и мы.

— Наконец-то твёрдая земля! — обрадовался Артём, едва мы покинули борт самолёта.

— Погоди, посмотрим, что ты после полёта на орбиту скажешь! — Феофанов не упустил возможность поддеть парня и поумничать.

Обратно к Центру мы добирались в полной тишине. Все ужасно устали и были погружены в собственные мысли. Думаю, каждому из нас хотелось поскорее оказаться дома.

— Михаил! — когда мы собирались расходиться, Панкратов подошёл ко мне и отвёл в сторону. — На понедельник для тебя особое задание. Будешь тренироваться по программе «Типовые полётные сутки».

— Это как? — поинтересовался я, желая вытянуть из наставника побольше полезной информации. Да, почитать-то я почитаю, но лучше точно знать к чему готовиться, а то мало ли чего там в сети напишут.

— Увидишь! — одёрнул меня Анатолий Филиппович. — Протестируем твою работу на сегменте РОС.

Обернувшись, я заметил удивлённый взгляд Абрамова. Мне показалось, или в нём промелькнула зависть? С чего бы это вдруг? Я и сам не знаю почему именно я удостоился такой чести первым из отряда пройти это испытание. Учитывая, что перед новогодними праздниками из нашей троицы я был на последнем месте в рейтинге, Артёму волноваться не о чем, просто решили с кого-то начать. Но этот взгляд…

Я понимаю, что все мы хотим полететь в космос. Ещё с академии мы с Абрамовым мечтали полететь вместе, но, если судьба распорядится так, что полетит кто-то один, пусть это будет самый достойный из нас. А я сделаю всё от меня зависящее, чтобы стать этим достойным.

Глава 10

Розыгрыш

Придя домой, я не мог уснуть из-за предстоящего испытания. Что такого уготовил мне Панкратов? Дождавшись, пока Даша уснёт, я выбрался из её объятий и поспешил на кухню. Интернет подсказал мне, что тренировка по программе «Типовые полётные сутки» проводятся на заключительном этапе подготовки космонавта. Неужели наша подготовка окончена? Мы ведь всего четыре месяца отзанимались, а подготовка космонавтов длится полтора-два года. Что-то не сходится.

Не сказать, что мы прошли ускоренный курс, ведь большинство сегментов РОС до сих пор не изучено, да и тренировка выживания после посадки на водянистую местность и в засушливой части ещё не проводилась. И это только то, что я помню сам. А кто знает сколько ещё испытаний запланировано в ходе подготовки? Кстати, а сколько?

Я полез изучать материал и сам не заметил, как провозился до поздней ночи. Если бы Даша не проснулась среди ночи, то наверняка просидел бы до самого утра.

— Ты спать вообще собираешься сегодня? — накинулась на меня девушка.

— Да, уже иду!

Закрыл окно поиска и поставил телефон на зарядку, потому как батарея села не только у меня, но и у телефона.

В понедельник, когда мы встретились с Абрамовым, он вёл себя непринуждённо, будто бы ничего не произошло. До Центра мы добирались практически в полном молчании. Лишь на станции, когда до Центра осталось идти совсем немного, Артём решился на откровение.

— Мишка, признавайся, Филиппыч говорил чего-нибудь?

— Только то, что ты слышал, — честно ответил я.

— Странно. Либо он что-то путает, либо правила подготовки изменились. Я все выходные читал инструкции, и типовые полётные сутки тренируют спустя полтора года подготовки, но никак не раньше.

— Погоди гнать коней. Сейчас приду на работу, и там разберёмся.

Мы распрощались с Абрамовым почти сразу после проходной, потому как ему предстояло идти на тренировку по изучению сегментов орбитальной станции, а меня ждали в лаборатории. Там уже вовсю кипела работа: оператор возился за пультом, техники проверяли исправность сегмента станции и закладывали плановые поломки, которые должен исправить испытуемый.

— Ну, чего застыл? Или испугался? — улыбнулся командир отряда космонавтов, заметив меня у входа. Странно, что Панкратов пришёл в лабораторию позже всех. Обычно в дни испытаний он торчит здесь самым первым и старается всё контролировать. Сегодня Филиппыч пребывал в приподнятом настроении, но я не совсем понимал причину этого явления.

— Анатолий Филиппович, мне кажется, вы поторопились с испытанием, — начал я. — Признаюсь честно, не удержался и почитал информацию о предстоящем испытании: оно проводится в самом конце подготовки…

— Молодец! Не дурака валяешь дома, а полезным делом занимаешься, — неожиданно похвалил меня Панкратов и заулыбался. — А на счёт тренировки ты прав, но космонавтов у нас не хватает, понимаешь? Кому лететь? Один состав только что улетел, второй только вернулся. Не посылать же мне дублёров? Для молодёжи тогда места совсем не останется. Вот я и решил тебя подтянуть поскорее, чтобы ты начал тренироваться вместе с командой Орешкина и Захаровой. Полетишь третьим!

— Погодите, а как же рейтинг?

— Да ну его в чёрную дыру тот рейтинг! — махнул рукой Панкратов. — У меня для тебя персональная рекомендация. Считай, я тебе дорогу в космос пробиваю без всяких рейтингов. А над твоими слабыми сторонами мы поработаем отдельно.

— Нет, Анатолий Филиппович, так не делается. Пусть летит тот, кто первый в рейтинге. Кто там у нас сейчас первый? Коляда? Вот пусть и летит. Если есть правила, то их стоит придерживаться, иначе это просто фарс какой-то.

Панкратов ненадолго замолчал и погрузился в мысли, а потом произнёс уже спокойнее. Мне казалось, он примется меня уговаривать, но командир отряда поразительно легко сдался:

— Верно ты говоришь на счёт тренировки, поторопился я. Ну, иди готовься, а с составом мы подумаем. Может, и вправду полетят одни «старички», а вас ещё рановато выпускать.

Я не совсем понял с какой стати Панкратов затеял этот разговор и почему так быстро сдался. Кажется, я всё сделал правильно, и Филиппыч не возражал, но неприятный осадок после этого разговора остался. Если сам командир отряда так легко может наплевать на собственноручно установленный порядок, то чего ждать дальше?

— Ну что, слетал на орбиту? — поинтересовался у меня Артём то ли с издёвкой, то ли реально с любопытством, когда я воссоединился с отрядом на тренировке. Я был погружён в собственные размышления, а потому даже не обратил внимания на его тон.

— Вроде того, — отмахнулся я, не желая развивать тему.

— Вот и я слетал! — хохотнул парень, и