Даша сидела на скамье, боясь пошевелиться и только бросала испуганные взгляды вокруг. Что мне понравилось — кабинка была закрыта прочным прозрачным стеклом. Можно было любоваться окрестностями, не боясь простудиться. А ветер здесь точно был сильным и холодным. Я попытался открыть окошко, но тут же его захлопнул, потому как зимний воздух буквально обжигал руку холодом.

Когда кабинка оторвалась от посадочной площадки и качнулась в воздухе, Даша тихонько взвизгнула и ухватилась за мою руку, но со временем немного набралась смелости и даже открыла глаза, чтобы осмотреться.

— Какая красота! — воскликнула девушка и даже забыла о том, что всего минуту назад боялась.

Мы проехали по канатной дороге над Москва-рекой, полюбовались видами на Кремль и Садовое кольцо. Десять минут поездки пролетели, словно одно мгновение.

— Согласна, это было увлекательно и совсем не страшно, — ответила девушка. — Ты истолковал мои слова о желании увидеть что происходит вокруг слишком буквально, но мне понравилось.

— Погоди, это ещё не всё.

— Даже представить боюсь что ты ещё мог придумать! — заволновалась девушка. — Надеюсь, мы никуда не полетим?

— Технически — нет, но будет красиво.

В этот раз нам пришлось проехать на метро, чтобы попасть к следующему месту нашей прогулки — огромному колесу обозрения высотой в сто сорок метров.

— Это самое высокое колесо обозрения во всей Европе, — произнёс я, когда Даша ненадолго замерла от восторга. — Отсюда будет видно половину Москвы. Ну, и не только Москвы. Обещают обозрение до сорока километров, но в тёмное время суток мы вряд ли рассмотрим что-то помимо ярких огоньков на горизонте.

— Всё равно хочу посмотреть! — загорелась этой идеей девушка. На этот раз она нисколько не боялась, хотя мы поднимались на большую высоту.

Я нисколько не пожалел, что потратил время и деньги на этот аттракцион. Нам удалось покататься каких-то двенадцать минут, но впечатлений хватило на весь вечер. Даша совершенно забыла о причине своей тоски и светилась от счастья, когда мы возвращались домой. Ну, а я мысленно готовился к очередному испытанию.

Следующая неделя преподнесла массу сюрпризов: китайцы побывали на Луне и даже провели оттуда прямую трансляцию благодаря запущенной системе спутников-ретрансляторов, мы провели удачный запуск ракеты к новой орбитальной станции, на которой команда из трёх космонавтов должна была сменить своих коллег, пробывших на орбите Земли более двухсот суток, ну а я готовился к очередной тренировке. Для этого нас отправили летать на аэротрубе.

— Вы должны почувствовать своё тело, научиться им управлять в условиях невесомости и не теряться в пространстве! — командовал Феофанов, которому выпало готовить нас к этому этапу тренировки.

— Для начала нужно хотя бы научиться зависать в воздухе, а не падать кулем на самый низ, — отдуваясь произнесла Лина. Девушка никак не могла сгруппироваться и зависнуть в воздухе.

— Повторяй движения за мной! — скомандовал я и расставил руки в стороны, чтобы воздушные потоки подхватили меня и подняли вверх. В тот же миг я взмыл вверх метра на два и поскорее сгруппировался, чтобы не улететь слишком далеко. Ратошная едва не врезалась в меня и слишком сильно поджала ноги, рухнув на решётку трубы. Девушка закусила губу, чтобы сдержать слёзы из-за болезненного падения, и быстро взяла себя в руки. Показывать боль или страх нельзя, здесь это примут за слабость и мгновенно вычтут баллы, ставя крест на желании попасть в космос.

— Осторожнее! Вам следует контролировать потоки, движения должны быть плавными, иначе ничего не выйдет! — пытался перекричать шум трубы Феофанов. Я хотел было возразить ему, но он всё равно меня не услышит. Лучше бы сам отправился с нами и показал как нужно. Мы с Абрамовым уже летали на аэротрубе и знаем что это такое, а вот для Лины это в диковинку. Пришлось брать ситуацию в свои руки и помогать девушке освоиться, иначе она только потеряет время зря.

— Давай руку! — приказал я Ратошной. — Внимательно следи за моими действиями, расслабься и не торопись.

Вдвоём дело пошло куда быстрее. Нам удалось взмыть верх, но затем Лина снова ошиблась. Я попытался удержать её, но сам потерял контроль над потоком воздуха и жёстко приземлился на решётку, а Лина рухнула на меня сверху. Возникла неловкая ситуация, но всего через мгновение девушка отпрянула и позволила подняться на ноги.

— Прости, Миш! Я ужасно неуклюжая! — расстроилась девушка. — Наверно, мне не стоит продолжать тренировку.

— Брось, тебе это нужно вдвойне. Мы с Артёмом уже летали на аэротрубе, поэтому увереннее чувствуем себя, только и всего. Попробуй ещё раз.

На этот раз мы отлетали куда лучше: Артём пришёл на выручку, мы втроём взялись за руки и закружились в трубе.

— Хоть к концу тренировки вы смогли собраться, но начало — полный ужас, — сокрушался Феофанов. — Я непременно отражу это в отчёте. Даже не знаю, допускать вас к следующему этапу или нет.

— Ну, ты уж потрудись и напряги свои мозги, может, додумаешься, — огрызнулся я, не выдержав издёвки со стороны Ильи. Будет ещё этот напыщенный клоун меня учить!

Не понимаю, чего он боится? Думает, что мы можем составить ему конкуренцию в будущем и обойти в очереди на полёт? Вполне возможно, учитывая, что наша троица занимает места в рейтинге со второго по четвёртое и показывает высокую подготовку. Через два года мы закончим подготовку, а после первого полёта на орбиту будем в равным условиях, и вот тогда будет уже решать качество работы на тренировках. Да, потребуется много лет, но как же мне будет приятно обойти этого вечно недовольного индюка в рейтинге и полететь вместо него!

— Психоэмоциональная подготовка хромает. Да, Чудинов? — ухмыльнулся Илья. — Это тоже придётся отразить в отчёте.

— Вали крапай свой отчёт и не отсвечивай! — ответил я и демонстративно направился к выходу.

После нашей перепалки с Феофановым пришлось общаться с психологом, которая оказалась удивлена моим поведением. Разумеется, не по моей воле. Уверен, что Илья нажаловался и обрисовал ситуацию в красках, а мне пришлось расхлёбывать.

— Вот видите, Михаил, а вы говорите, что неконфликтный человек, — начала Лидия Ивановна, наш штатный психолог.

— Я не конфликтный человек, но мне не нравится, когда кто-то измывается над подчинёнными. Тем более, когда на этого человека возложены обязанности наставника. Мне не нравится, когда кто-то ведёт себя вызывающе. Я всегда прямолинеен и не собираюсь этого скрывать.

—