— Ее хозяйка — глава ковена, — пришла на помощь Олегу платиновая блондинка, доевшая последнюю сладость и промокнувшая губы салфеткой. — Дьяк не может ее тебе подарить.

— Жаль, — причмокнул знаткий и отпустил протрезвевшую от произошедшего ведьму. — Сладкая девка. Ух, я бы ее и так, и эдак, а после еще с подвывертом!

— Вы всё слышали, — совсем уже спокойно произнес Ровнин, глядя на ведьм. — И помните — если сбежите из города, за вас опять же ответит ковен, и вряд ли Марфа Петровна от этого придет в восторг. Ну а что такое проклятье старшей, думаю, каждая из вас знает. Лучше умереть быстро и без боли, чем заживо гнить годами где-нибудь в дремучем лесу под старым пнем. А теперь проваливайте.

Как бы подтверждая его слова, Абрагим топнул ногой и что-то на своем языке прорычал. Вряд ли ведьмы его поняли, но их тут же словно ветром сдуло.

— Я прошу прощения у всех присутствующих за то, что пусть и не по своей воле, но нарушил ваш отдых, — приложив руку к сердцу, произнес Олег. — Абрагим, тебе приношу отдельные извинения. И да, я знаю, что, обнажив оружие, нарушил правила, потому безоговорочно признаю твое право отказать мне в праве посещения этого прекрасного заведения. Если ты скажешь мне «уходи», я это сделаю немедленно и никогда более на ступлю на порог твоего дома.

— Повторю сказанное ранее — дьяк только защищался! — прозвенел голос блондинки.

— Факт, — поддержал ее обитатель Исеть-реки. — Я за то, что эти двое устроили, вообще бы их убил.

— Э-э-э-э! — отмахнулся аджин. — Зачем говорить? Сам все знаю. И скажу так: если Марфа настолько глупых служанок при себе держать станет, то долго не проживет. Даже самого большого мудреца может погубить всего лишь один дурак-слуга.

— И мы из-за нее неприятностей огребем, — сказал кто-то из дальнего угла. — Как в двухтысячном, когда накосячили одни, а перепало всем!

— А вот это не так, — возразил Олег. — Кто что заслужил, тот то и получил. Отдел ни на кого лишнего сроду не вешал, ни раньше, ни теперь.

— Меня лично все устраивает. — Красавица-блондинка достала из сумки несколько тысячных купюр и сунула их под пепельницу. — Без кровососов Москва только уютнее стала. Ну а Аристарх не в счет, он давно никуда не лезет. Спасибо, Абрагим, все было очень вкусно.

— На здоровье, — проурчал шаурмячник, забрал купюры, а затем обратился к Олегу: — Пойдем, поговорим.

Глава 10

На кухне аджин первым делом налил себе водки, выпил ее и недовольно проворчал:

— Зря. Не надо так было.

— Надо, Абрагим, — твердо заявил Ровнин. — Надо. Когда они оскорбляли меня — я молчал. Но потом дело дошло до угроз, а это уже не только личное. Это общее. Если бы я смолчал, они бы сказали, что все сыскные дьяки трусы. Все! Ты мне друг, Абрагим, но те, кто работал и работает в отделе, — что живые, что мертвые — братья. Это моя семья, а за нее я кому угодно глотку перегрызу.

— Аэ-э-эх, — похлопал его по плечу аджин. — Что хотел?

— Ты же наверняка слышал, что в городе начали убивать людей? Страшно, жестоко.

— Слышал, слышал, — покивал шаурмячник.

— Посмотри, что скажешь? — Олег протянул ему стопку фотографий, которые получил накануне от Анфисы. Та неожиданно проявила о нем трогательную заботу и сделала по комплекту снимков с каждого места преступления, кроме того, что случилось на «Октябрьской». Просто их ей еще не прислали.

— Ур-р-р! — разглядывая карточки, недовольно проворчал аджин. — Для чего такое делать? Хочешь убить — убей. Съесть хочешь — съешь. Зачем мертвое тело мучить? Души уже нет, она ушла.

— Знал бы ответ, нашел бы того, кто это устроил.

— Тех, — поправил его шаурмячник.

— Тех, — согласился Ровнин. — Мы думаем, что это молодые волкодлаки дурят. Сбились в стаю и теперь по недоумию куражатся. Собственно, за тем к тебе и заглянул, чтобы узнать — не наведывалась ли в твое кафе компания оборотней-малолеток?

— Вот этих убил человек-волк, — протянул ему снимок супружеской пары Абрагим, за ним последовало фото с Речного вокзала. — Этого тоже. А остальных — не он.

— А кто? — изумился Ровнин.

— Не знаю, — отозвался аджин. — Хотя нет, не так. Такое много кто сделать может, но именно тут… Нет, не скажу. Но не человек-волк.

— Из чего такой вывод сделан? — подобрался, как перед прыжком, Олег. — Если не секрет?

— Удар другой, — пояснил Абрагим, держа в каждой руке по фотокарточке. — Тут сверху били, тут сбоку. Волку так неудобно, он или так удар наносит, или так. И расстояние между когтями разное. Звериная лапа — она другая. Ты не расстраивайся, что не заметил, у людей глаз другой, многое не замечает. Я вижу. Точно говорю: этих не зверь убил. Но и не человек.

— Еще лучше, — почесал затылок Ровнин. — Гуль, что ли?

— Нет, не гуль. Ты сейчас иди, а я думать стану. Если придумаю — позвоню.

— Спасибо, Абрагим, — сразу оценил Олег доброту предложения, поступившего от аджина. Он отдельским в целом нечасто помогал, а уж чтобы вот так, с доставкой на дом… Нет, такого со времен гибели Францева не случалось. — Буду ждать.

— За пиво не плати, — распорядился шаурмячник. — Считай — угостил тебя.

— Неправильно это, — засомневался оперативник.

— Обидеть хочешь? — уточнил Абрагим, и в глазах его зажглись два пляшущих огонька.

— Ни в коем разе! — мигом заявил Ровнин. — Да, слушай, еще один вопрос…

— Ну?

— А кто была та женщина? — Олег показал большим пальцем руки себе за спину. — Невысокая, светлая, которая за меня заступилась?

— Она… Э-э-э, как по-вашему? — Аджин почесал затылок. — А! Колдунья. Нежелана зовут. Еще — «черная вестница». Сильная женщина! Красивая, умная, себя уважает. Мне она нравится, жалко, заходит редко.

— А, вот откуда я ее знаю! — облегченно произнес Ровнин. — Ну конечно!

Лично он с этой дамой знаком не был, но видел ее фото, его ему года полтора назад