— Когда нет толковых аргументов, в ход пускаешь те, что имеются, — не стала скрывать Марфа Петровна. — Ладно. Ты скажи: договоримся или мне идти вниз, этим дурам головы чекрыжить? Но сразу скажу — я тела их тебе под дверь пристрою, и делай с ними чего хочешь! И кровь после сам на лестнице замывай, вот так-то.

— А вот это прямо аргумент, — ставя на стол вазочку с печеньем, которое чуть ли не от прошлых жильцов осталось, заметил Олег. — Или как минимум тема для раздумий.

— Мне отчего-то кажется, что тебе есть над чем подумать и без моих идиоток, — предположила глава ковена. — Да и решил ты для себя уже все, не так ли? Может, и не у Абрагима, может, позже, но решил. Просто назови цену и не валяй дурака.

Все ведьма разложила по полкам правильно, кроме одного. Предполагалось, что она сама укажет, на какие уступки готова пойти, а не предложит право выбора Ровнину. И да, он к такой постановке вопроса оказался не готов. Ну просто потому, что не очень представлял, что именно ему от Марфы нужно. Три желания? Она точно откажется, на такое никто в Ночи, пребывая в здравом разуме, не отважится. Годовой запас черносмородинового варенья, которое ее приспешницы лучше остальных варят? Так отдел и без них этим добром снабжают. Чью-то жизнь? В принципе вариант, но подобное требование не очень-то совпадает с занимаемой им должностью.

— Ладно, пусть живут, — налив в кружку кипятка и бросив в нее пакетик чая, согласился Ровнин, — но не в Москве.

— Сказала же: все, считай, что их нет, — кивнула Марфа. — А цена твоей доброты какова?

— Речь идет не обо мне, а про отдел в целом, — поставил перед ней кружку оперативник. — У меня есть начальник, вот он и скажет, во что тебе обойдется либеральный подход к воспитанию подрастающего поколения. Субординация и все такое.

— Хороший ход, — признала ведьма, которая, похоже, все поняла, после понюхала чай и отодвинула от себя кружку. — Не обижайся, но я такое пить не стану.

— Мое дело — предложить, — пожал плечами Олег. — Чем богаты.

— Да не сильно-то… — Глава ковена глянула на собеседника и, не закончив фразу, поднялась с табуретки. — Знаешь, я рада, что мы договорились. Даже не так. Я рада, что мы наконец поговорили. Как-то в последние годы разладилось у нас с тобой общение. Погоди, не перебивай! Ведаю, что тут во многом моя вина. Хитрила-хитрила, да себя саму и перехитрила. Ну вот такая я жадная до всего баба, что поделаешь? Не люблю, когда у кого-то есть, а у меня нет. И от дармовщины отказаться не могу. Детство у меня было небогатое, а вся жизнь именно из него проистекает. Как там? Все мы родом из детства. Очень верно сказано.

Олег слушал ее, кивал и думал о том, что сему духовному стриптизу грош цена. А самое забавное, что и он знает, что ведьма врет, и она в курсе, что ему это известно. Но, что главное, формальности соблюдены. Впрочем, и его слова сейчас будут звучать вполне себе искренне, но подобное не означает, что они идут от сердца или души. Тут тоже всего лишь часть своеобразного ритуала.

— И я рад, что вы нашли время прийти и поговорить спокойно, без нервов, — улыбнувшись, сообщил гостье Ровнин. — Еще Аркадий Николаевич говорил, что лучше выдохнуть и все решить миром, чем после обеим сторонам считать потери.

— Такие люди, как твой бывший начальник, рождаются раз в сто лет, а то и реже, — похоже, вполне искренне сообщила Олегу ведьма. — Не убей его какая-то сволочь, может, и в двухтысячном все обошлось бы без большого конфликта. Хотя… Кто знает?

— Все случилось как случилось, назад не переиграешь. Главное, чтобы опять до подобного не дошло.

— Это да. Хотя, по нынешним делам судя, все снова к тому идет, только на этот раз оборотням несдобровать. Что ты так смотришь? Все уже знают про кучу трупов, что по городу находят, — и на каждом следы когтей. Явно же их работа.

— Давайте не будем делать скоропалительные выводы, — попросил главу ковена Олег. — Если это волкодлаки отметились — они свое получат. А если кто другой, то и ему перепадет.

— Узнаю что — позвоню, — пообещала Марфа, двинулась было к двери, но тут же остановилась. — Да, вот еще что. Сестрица Яны домой отправилась, ее ты больше не увидишь, как я и обещала. Да и вообще она для нас теперь ломоть отрезанный. Поломал ты ее, Олег, когда косу отрезал. Сильно поломал, так, что она, может, уже и не распрямится никогда. А вот сестрица ее где-то в городе ошивается, но где именно — никто из нас не знает.

— От вас-то ей чего в бега подаваться? — удивился Ровнин.

— Знает, что мы ей билет до дома купим и накажем в столице не появляться никогда, — пояснила ведьма. — Запреты, дружок, они разные бывают. На иной и плюнуть не грех, а какой-то себе дороже нарушать, потому как горюшка после хлебнуть придется ой как немало! Вот она и забилась в какой-то уголок, что твой таракан. И как думаешь зачем?

— Серьезно? — изумился оперативник. — Мне мстить надумала?

— Представь себе, — кивнула глава ковена. — Очень ты ее разозлил. До белых глаз, как у нас говорят. Силенок у нее не сильно много, знаний того меньше, но чтобы в спину выстрелить, ни то ни другое не нужно. Там только пистолет требуется и нужный момент. Я к чему тебе это говорю — настороже будь. Мы ее ищем, не сомневайся, но может выйти так, что она ударит раньше. А мне за тебя после отвечать перед отделом неохота. Да и на похороны твои приходить тоже. Ты, конечно, хитер да смышлен, но юн пока. Но вот как в полную сыть войдешь, то не псом с Сухаревки станешь, а тем еще волкодавом, с которым о чем-то договариваться не зазорно никому. Как когда-то с твоим наставником, с Аркадием Николаевичем, значит.

Лесть ли это была, или же старая ведьма и правда так думала — Олег не понял. Но слова ее ему были приятны, потому заснул он с доброй