уже завтра не будет. Загонит она их за Полярный круг — песцов по тундре гонять. Или куда подальше.

— Вот! — возмутился Олег. — Вчера про гордыньку говорил, а сегодня нахваливаешь. И как мне над собой работать в таких условиях?

— Неустанно, — подсказал Морозов. — И кропотливо. То, что ты интересы отдела всегда ставишь выше всего остального, не отменяет прочие твои недостатки. Меньше самоуверенности, больше любознательности, и с нами снова будет прежний Олег, тот, что когда-то прибыл из Саратова и моментально краснел от самой простой похвалы.

— А ты как съездил? — перевел разговор на другую тему Ровнин. — Есть результат?

— Не сказал бы, — вздохнул Саша. — Так, предположения, не более. Но хоть новых убийств сегодня вроде не случилось, уже на том спасибо.

— Не сглазь! — сплюнул три раза Олег. — Накаркаешь еще…

Надо заметить, что и Абрагим, и Морозов ошиблись, Марфа Ровнину не позвонила. Нет, она заявилась к нему в гости. Вот так запросто, без приглашения — можно сказать, по-дружески.

Впрочем, некоторое право у нее на это имелось. В конце концов, разве Олег сам не поступал так же, причем не раз и не два? Так почему пожилая леди не может нанести ему ответный визит?

— Вот тебе и раз! — произнес Ровнин, открыв дверь. — Не ждал.

— Пригласишь внутрь? — осведомилась у него глава ковена и шаркнула ногами о половой коврик. — Я не вурдалачка, тебе гостеприимство ничем навредить не может.

— Да я и кровососущих в этой связи не сильно опасаюсь, если честно. Вы же не хуже меня знаете, что в том, что про них говорят, вранья больше, чем правды.

— Оно и к лучшему, — заметила ведьма. — Иная правда куда гаже, чем самая забубенная ложь. Так что?

— Проходите, — пригласил женщину Олег. — Почему нет? Правда, угостить мне вас особо нечем. Я же холостяк, что купил — то дома и ем. Забыл купить — сижу голодный. Сегодня забыл.

— Мне сейчас по всем канонам надо бы сказать что-то вроде: «Так женись — и будет тебе счастье», но не стану. И банально, и тебе оно ни к чему. Такие, как ты, сами всегда решения принимают, чужих советов не слушают. Да и не чаи я приехала гонять, как ты понимаешь.

— Пакета или сумки у вас в руках нет, значит, головы тех двух дур вы мне не привезли, — констатировал Олег.

— А они тебе так уж нужны? Если честно?

— И да, и нет.

— Поясни.

— Мне плевать, будут ли это головы конкретно этих девок, — не особо подбирая слова, глянул в глаза ведьме Ровнин. — Они, другие — какая разница? Мне важно, чтобы и ваше окружение, и подручные других старших наконец-то усвоили одну простую вещь: не надо дергать тигра за усы. Не кончится это добром. Я отчего-то был уверен, что тогда, в двухтысячном, мы с вами предельно четко все прояснили. Даже персональный сувенир в виде вурдалачьих клыков вам с оказией отправил. Вы же его тогда его получили?

— Получила, — кивнула Марфа Петровна, проходя на кухню и садясь на табуретку.

— Что же выводов-то не сделали? То тут ваши воспитанницы напортачат, то там отметятся. Но раньше ладно, по мелочам, а вот последние два дня — это просто какой-то бенефис. Сначала опоили, потом нож сперли, а под конец кровь мне пустили.

— Прямо вот литр сцедили! — чуть саркастично отозвалась глава ковена.

— Количество не принципиально, и вы это прекрасно понимаете. Кровь есть кровь, и сделано это было при свидетелях, среди которых, кстати, находилась Черная вестница.

— А вот про нее мне никто ничего не сказал, — помрачнела Марфа. — Скверно!

— Да просто ваши подопечные понятия не имеют, кто она такая, — предположил Ровнин, включая электрочайник, который мигом зашумел. — По причине молодости и глупости.

— Олег, мы еще долго можем перебрасываться словами, но надо ли? — мягко произнесла ведьма. — Уверена, ты все для себя решил, потому вопрос сейчас только в цене. Что ты хочешь получить за то, что забудешь сразу обо всех провинностях моих дурочек? И да — никто из них в Москве никогда более не появится. Они сюда не сунутся даже в том случае, если будет стоять вопрос о жизни и смерти.

— Да дело не в том, что эти не появятся. Оно в другом. Те, которые останутся, не лучше. Ваша пристяжь по-прежнему станет думать, что им можно все. Хуже того — убедится в том. Ведь есть вы, которая все вопросы порешает, а значит, бояться нечего. Я вам больше скажу, Марфа Петровна: все ведьмы Москвы, вместе взятые, не создают нам столько проблем, сколько одни ваши воспитанницы. И да, если бы я не знал, насколько добр и гуманен Александр Анатольевич, то после сегодняшнего происшествия поставил бы вопрос о силовой нейтрализации вашего ковена. Причем полной.

— Суров ты, Олег Георгиевич! — Марфа сделала паузу перед тем, как назвала отчество, то ли потому, что делала это впервые, то ли затем, чтобы подчеркнуть свое отношение к собеседнику. — Думаю, по молодости. Мы все в твои годы были максималистами.

— Не в том дело. Ну вот не понимает ваше окружение доброго отношения, за слабость его считает. А это не так. Потому и приходится не словом учить, а через смерть ближнего. Мне подобное не по нраву, но если нет другого выхода, то что поделаешь?

Олег очень внимательно взвешивал каждое произнесенное слово и контролировал интонации. Тут важно не пережать, не довести беседу до точки невозврата. Просто если это произойдет и Марфа решит, что две жизни ведьм-недоучек — не такая и большая потеря, то добычей, которую он из этой ситуации выгадает, станут лишь две мертвые головы — красивые и абсолютно бесполезные. Которые, кстати, еще потом и утилизировать придется.

— Понимаю тебя, — помолчав, кивнула ведьма, — и вины с себя не снимаю. Я недосмотрела, не научила, не объяснила. Но ошибаются все. Ты же тоже вон умный да ученый, на коленки голые загляделся — да обо всем и забыл. А в результате нелепа вышла, в которой девка косу потеряла.

— Так себе сравнение, — усомнился Ровнин. — Где воровство и открытая угроза и где нормальные мужские рефлексы в общении с противоположным полом? Одно — явный