Мало ли, вдруг ты по своей привычке в башке лишнего накрутил, но все окажется куда проще.

— Боюсь, не окажется, — вздохнул Ровнин, встал из-за стола и вытащил на центр кабинета небольшую белую доску с привязанным к ней веревочкой фломастером. Он с год назад купил ее за свои деньги и с тех пор ей активно пользовался, когда сводил воедино детали какого-то непростого дела. Способствовала визуализация его мыслительному процессу. — Значит, смотри…

На доске один за другим появлялись кружочки, над которыми ставились надписи «Яна/Сны», «Родители», «Речной вокзал», «Фоторобот» «Матвей», «Вой вожака» и другие. Ну а последний кружочек сопровождался подписью «Полнолуние».

— И оно совпадает с той датой, когда мама-папа Никиты в лучший мир отправились, — ткнул фломастером Ровнин в доску. — Увы.

— Сказал бы я тебе, что, мол, это куча косвенных улик, часть которых за уши притянута, только смысла нет, — тяжко вздохнул Морозов и помассировал виски. — Мы не на статистику работаем, а на результат, потому врать себе смысла ноль. Твою-то так, ну почему сейчас, а?

— Такое вообще когда-нибудь вовремя случается? — удивился Олег. — Что сейчас, что через год, все одно не ко времени будет.

— Не скажи, — возразил Александр Анатольевич. — Мы только-только все налаживать начали, глядишь, через год… Хотя да, твоя правда. Не приходят «белый волк» или «чумной доктор» кстати, они всегда нежданные-негаданные. Ладно, какие у тебя мысли по этому поводу?

— Валить его надо максимально быстро, что же еще? — даже удивился Ровнин. — У нас в запасе несколько дней, потом все станет куда хуже. Никита силу уже ощутил, базовую память предков от луны получил, плоть людскую распробовал, но всех пределов своей мощи пока не представляет. Он пока еще больше человек, чем волк. Вот как поймет, тут мы кровью и умоемся.

— А если стаю сколотит, проще будет пойти и застрелиться, — согласился с ним Морозов. — Интересно, он в Навь уже сходил?

— Не думаю, — мотнул головой Олег. — Полагаю, сейчас он днем пытается понять, как жить дальше, потому что убийство родителей, какими бы они ни были, просто так пройти для людской сути не может. Ну а по ночам просто кайфует от того, насколько он теперь быстр, силен и ловок. Это нормально для дрища, всю жизнь бывшего не то что на вторых, а на пятых ролях, — тех, что в районе плинтуса начинаются, — и которому даже первоклашки поджопники отвешивали. Ну а про общение с девочками можно вообще промолчать, потому что его просто не было. А тут все сразу досталось, в комплекте. Думаю, потому в «Вербилках» он бегуна и прибил. Саш, там парень ведь совсем молодой был, если старше нашего чмыря, то ненамного, но при этом полная ему противоположность. В смысле — высокий, красивый, спортивный, перед которым девки штабелями укладываются. А он в своем новом обличье эту звезду микрорайона вот так запросто, между делом, прибил. Дескать — вот и кто из нас теперь круче?

— Показательно, я бы сказал, — согласился с ним начальник. — Очень похоже на то. Комплексы — штука страшная, особенно когда тебе достается все, чего раньше не было, да еще сразу и даже с «горкой». Да, надо спешить.

— Я вот что сделать думаю, — произнес Ровнин, усаживаясь за стол. — Для начала съезжу в общагу, с народом там пообщаюсь. Наш оборотень там год жил, наверняка кто-то что-то рассказать сможет на тему, с кем он общался, и самое главное, кого особо не любил. Уверен, Никита захочет с ними счеты свести, авось тут мы его и прихватим.

— Ход мысли верный, — кивнул Морозов. — Что-то еще?

— Потом в прокуратуру рвану. — Олег показал ему фоторобот. — Покажу его фотку, солью информацию, кто да что.

— Опять же только за. — В первый раз за весь разговор Морозов улыбнулся. — Пускай ищут себе на радость, нам на пользу. Ну как найдут? Кстати, тут твоя новая подружка и пригодится, будет у нас информация из первых рук. А я, дурак, тебя еще осуждал.

— Ну, я с ней закрутил не из-за этого, но да, вышло одно к одному.

— Редкий случай, когда личное отменно дополняет служебное.

— Еще бы с Яной поговорить, узнать, что этот бывший дрищ ей про свои сны рассказывал, — мечтательно произнес Олег.

— И что тебе мешает?

— Ну да, ты же не в курсе, — усмехнулся Ровнин и поведал ему все, что накануне узнал от Марфы.

— Так себе новость, — дослушав его, заметил Морозов. — Разозленная баба, да еще ведьма — это серьезно. В другой ситуации я бы всех наших отправил ее искать. Что ты лыбишься?

— Просто я о другом подумал, — медленно произнес Олег. — Саш, а что, если она поняла, кто к ней заявился, и дурачка этого на крючок подцепила? Так сказать, на ловца и зверь бежит, причем в буквальном смысле?

— Да ну нет! — отмахнулся его начальник, после застыл на месте и добавил уже с другой интонацией: — Да ну на!!!

— Яна девушка смышленая, уж поверь, я знаю. Положим, от кого-то когда-то услышала про оборотня-альбиноса, после сложила один и один да и взяла на себя роль наставницы. А для начала ему просто дала, чтобы покрепче к себе привязать. Убыток невелик, зато у нее в руках оказывается довольно мощное орудие универсального типа.

— Ненадолго, — заметил Александр Анатольевич. — Скоро память поколений забьет воспоминания этого Никиты, а волкодлаки ведьм не очень жалуют.

— А ей надолго и не надо, — хмыкнул Ровнин. — Там делов — мне отомстить, может, кого из закадычных подружек из ковена Марфы на лохмотья порвать, ну и еще какое-нибудь дельце с материально-выгодным оттенком провернуть, чтобы не с пустыми руками из Москвы отбыть. А потом все, потом прощай, волчок — белый бочок, твоя первая и, возможно, последняя женщина свалила в Энгельс. Или еще куда-нибудь, где волна о берег плещет и пальмы растут. Кто ее в каком-нибудь Тунисе искать станет? Да никто. Даже у нас руки коротки.

— Звучит реалистично, — не стал спорить Морозов. — Так это нет — неизвестно, но ты, друг сердешный, давай-ка перебирайся в отдел на ПМЖ до той поры, пока мы эту стерву не сцапаем. Спора нет, ты у нас, конечно,