class="p1">Я уже поняла, что в этом мире основные проблемы решаются сожжением на костре. Даже удивительно, что они до такого высокого уровня цивилизации дошли с их любовью всех и все сжигать.

Обманывать я тоже не хочу. Тем более, что мне придумать на этот счет? да еще и правдоподобного, чтобы не получилась такая ахинея, как у Ульриха…

— Ну? — вскинул бровь Витольд, — Мы слушаем.

— Это… это… — нерешительно пробормотала я, — Это название одной очень-очень далекой страны… — тихо выдохнула я.

— Страны? — тут же удивилась Эмбер, приложив палец к губам, — Я много стран объездила в поисках уникальных ингредиентов, но не помню ни одной с таким названием. Вы уверены, что она существует?

В этот момент я почувствовала себя так неловко, как если бы меня, будучи маленькой девочкой, поймали на лжи и теперь отчитывали за этот проступок.

— Ну, для кого-то она считается практически сказочной страной, — мрачно пожала я плечами, уже жалея о том, что вообще повернула разговор в это русло.

Вряд ли Ульрих предусмотрел это с самого начала, но то, как все обернулось, снова вышло ему на руку.

— Звучит, как-то не слишком убедительно, — снова встрял в наш разговор Ульрих.

— Увы, но это действительно так, — смерил меня ледяным взглядом Витольд.

Самое противное, что теперь судьи, а вместе с ними и зрители, думали, что это я такая скандалистка и жалкая лгунья, а не вот этот самодовольный напыщенный мерзавец, который угрожал мне расправой, а потом еще и чуть не сжег таверну!

— В таком случае, вы разрешите нам продолжить оценку блюд? — поинтересовался у меня Витольд.

Глава 40

Я вздрогнула и, опустив голову, кивнула.

Чертов Ульрих… ну что ты за человек такой! Откуда в тебе столько злобы, ненависти и изворотливости? Почему нельзя было все решить миром? Я уверена, что мы могли бы договориться…

Вот только его такой вариант абсолютно не устраивал.

Ну что ж, в таком случае, сам напросился.

Пусть напихает в питу всего что только угодно, но мое блюдо ему не проиграет!

Тем временем, судьи приступили к оценке нашей готовки и первым делом начали именно с кебаба Ульриха.

— Должна сказать, это… превосходно! — первой вскочила на ноги Эмбер, — Настолько превосходно, что…

Она перевела взгляд на свои руки и ошарашенно прошептала:

— … что оно уже кончилось.

Растерянно сев обратно, она с сожалением посмотрела на пустую тарелку.

— Должна сказать, что это блюдо настолько же непритязательное по внешнему виду, насколько невероятное по своему вкусу. Более того, я совершенно не ожидала, что под ломтиками кисло-сладкой морковки, которая отлично сочетается с мясом кабубра, скрывается самые настоящий клад! Лепешка была промазана соусом из белого йогурта, сока лимона и мягких специй, которые дополняют вкус кревекряка, не давая ему потеряться на фоне более сильных ароматов. Но что самое бесподобное, так это то, что обычно в подобные блюда добавляются насыщенные соленья, чтобы создать контраст ощущений и сбалансировать сильную жирность мяса рассолом, сделав его менее тяжелым для желудка. Но здесь такого нет…

Эмбер, запнулась и с явным сожалением поправилась.

— Вернее, не было. Потому что здесь использовался маринованный лук и перец, которые отлично дополнили мясо грибыка, подчеркнув его сильную грибную составляющую. Но при этом, они отлично справлялись со стимуляцией пищеварения. Таким образом, ни один из ингредиентов не затерялся на фоне остальных, зато вместе они создали восхитительное единое блюдо, которым можно наслаждаться как в дорогом ресторане, так и небольшом придорожном трактире.

Услышав это, Ульрих разом приосанился и кинул на меня полный презрения взгляд.

— Наслаждаясь тем, как сочетаются все эти удивительные ароматы, мне на ум приходит ассоциация с человеком, который удивительным образом вписывается в любую кампанию. И не только вписывается. Лишь благодаря ему разные кампании, у которых, казалось бы, нет друг с другом совершенно ничего общего, отлично ладят и наслаждаются приятным времяпрепровождением.

К концу тирады, у Эмбер даже проступили слезы на глазах, а лицо застыло в мечтательном выражении. Она будто вспомнила что-то из своего прошлого. Возможно, того самого человека, который был душой любой компании.

— Господин Вебер, — как только закончила Эмбер, подала голос Эрина, — В другое время я бы ни за что не поверила бы, что скажу такое, но… это поразительно! Моя коллега совершенно права! Благодаря этой чудесной морковке по-корейски, которая придает легкую кислинку, но отлично гармонирует с мясом и взаимно усиливает вкус маринованных овощей, добавляя при этом непередаваемых ощущений текстуры, самое обычное блюдо мигом выходит на новый уровень.

Она так же кинула печальный взгляд на пустую тарелку и тяжело вздохнула.

— Я даже не заметила как быстро проглотила это блюдо — настолько оно мне показалось ярким и неожиданным. Это как если бы я спасла ничем не примечательного утопающего — самого обычного юношу, чье тело покрыто синяками и ссадинами, а он бы оказался принцем далекой загадочной страны. И сразу после своего спасения забрал меня к себе, открыв передо мной мир самой настоящей сказки!

Пожалуй, за все время турнира мне никогда еще не было так больно слышать похвалу блюда противника. Ведь если бы не рецепт, который Ульрих украл у меня, сейчас у него не было бы таких восхищенных отзывов.

Я больше чем уверена, что в этом мире есть какое-нибудь похожее блюдо, но мое сыграло на контрасте. Попробовав то, чего они до этого никогда в жизни не ели, кебаб Ульриха тут же заиграл новыми красками. А что было бы, если бы он не использовал в качестве основы морковку по-корейски? Смог бы Ульрих получить такую же похвалу от судей?

Все это время за мной внимательно наблюдал Витольд. И когда свое мнение высказали девушки, он тоже взял слово. Но первым делом он не объявил о своих ощущениях, а обратился ко мне.

— Я не имею никакого понятия кто у кого украл рецепт, но я скажу так. Нет никаких законов или правил, которые запрещали бы это делать, кроме морально-этических. Я не говорю, что воровство блюд — это нечто само собой разумеющееся и этим надо пользоваться. Вовсе нет. Однако, только используя разные рецепты, постоянно комбинируя, улучшая и адаптируя их можно развивать кулинарное искусство и переделывать блюда, которые в одной стране считаются низкосортными, в самые настоящие шедевры.

Витольд на миг замолчал, кинув на Ульриха короткий взгляд, в котором читалось неприятие, после чего продолжил.

— Безусловно, будет правильно, если повар, который впервые явил миру что-то новое, будет как-либо увековечен. Но при этом, я считаю, что настоящего кулинара отличает прежде всего не умение