— Зато теперь там всё будет как надо, а то распустились совсем без присмотра.

Маша подбежала к нему с пряником в руке и залезла на колени.

— Дед, а расскажи сказку!

— Какую ещё сказку? — Иларион приобнял её одной рукой. — Я старый, я сказок не помню.

— Врёшь! Ты всё помнишь! Ты же главный!

Старик фыркнул.

— Главный, значит. Ну раз главный, тогда ладно. Слушай. Жил-был один глупый князь, который решил, что он умнее всех…

— Это про Всеволода? — громко спросил Антон с набитым ртом.

— Это сказка, — строго сказал Иларион. — В сказках не бывает Всеволодов. Так вот, жил-был глупый князь…

Я слушал его скрипучий голос, смотрел на детей, сгрудившихся вокруг, и думал о том, что через три недели всё это может закончиться. Если мы проиграем турнир, Князь заберёт город. И что тогда станет с этими детьми? С Варей? С этим домом, который пахнет хлебом и теплом?

Нет.

Не позволю.

Я отвернулся к окну и посмотрел на тёмную улицу. Где-то там, за стенами Слободки, шла большая игра. Князь собирал своих мастеров. Гильдии считали деньги. Церковь плела интриги. И все они так или иначе ждали, чем закончится этот турнир.

А я стоял здесь, в тёплом доме, слушал сказку про глупого князя и готовился к бою.

Стук в дверь прервал мои мысли.

Иларион замолчал на полуслове. Дети притихли. Варя посмотрела на меня.

— Я открою, — сказал я.

На пороге стоял человек лет пятидесяти в простом дорожном плаще поверх тёмного кафтана.

Но стать выдавала хозяина жизни.

Он держался прямо, смотрел спокойно, и в его глазах была та особая уверенность, которую не купишь за деньги. Уверенность человека, который привык принимать решения и отвечать за них.

— Добрый вечер, — сказал он негромко. — Александр Владимирович Веверин, если не ошибаюсь?

— Не ошибаетесь. А вы?

— Илья Петрович Вершинин. Совет Господ Вольного города.

Я слышал это имя. Вершинин был одним из четырёх людей, которые реально управляли городом из-за кулис.

— Проходите, — я отступил в сторону.

Вершинин вошёл, огляделся. Его взгляд скользнул по детям за столом, по Варе у печи, по Илариону в углу. Старик смотрел на гостя с интересом, но без удивления, будто ждал этого визита.

— Владыка, — Вершинин поклонился Илариону. — Рад видеть вас в добром здравии.

— И тебе не хворать, Илья Петрович, — Иларион кивнул. — Какими судьбами в нашу глушь?

— По делу, Владыка. К хозяину дома.

Он повернулся ко мне.

— Александр Владимирович, нам бы переговорить. Наедине, если возможно.

— Пойдёмте на кухню, — сказал я. — Там сейчас пусто.

Я зажёг свечу и поставил её на стол. Сел на лавку, кивнул Вершинину на место напротив.

Он сел. Несколько секунд мы молча смотрели друг на друга.

— Я буду говорить прямо, — сказал Вершинин наконец. — Без шелухи и политесов. Времени мало, а дело серьёзное.

— Слушаю.

— Великий Князь потерял берега, — Вершинин сцепил пальцы на столе. — Он приехал в Вольный город как нанятый защитник, а ведёт себя как хозяин. Забыл, что он здесь гость. Забыл про Договор Ряда, который его род подписал с нашими прадедами. Решил, что может распоряжаться нашим городом, как своим поместьем.

Я молчал. Ждал продолжения.

— Белозёров пытался тебя травить, — продолжал Вершинин. — Ты, наверное, думаешь, что это была политика Совета. Что мы все стояли за ним.

— А разве нет?

— Нет, — Вершинин покачал головой. — Белозёров действовал сам. Он дурак, который испугался твоих методов. Увидел, что ты растёшь, и решил задавить тебя, пока ты маленький. Совет не лезет в торговые дела. Сейчас ситуация из ряда вон.

Он помолчал.

— Мы узнали слишком поздно. Когда уже закрутилось. Потом Князь вмешался и всё стало ещё хуже.

Я смотрел на него и пытался понять, врёт он или говорит правду. Лицо Вершинина было непроницаемым. Ни тени эмоции и намёка на то, что он думает на самом деле.

Опасный человек.

— Допустим, — сказал я. — Но мне от этого не горячо, не холодно. Вы могли это остановить, но не остановили. Наблюдали и ждали куда кривая выведет, да? Вы знаете, что те кто пытается отсидеться, получают по башке от обеих сторон конфликта? Вот и прошло ваше время.

Вершинин усмехнулся. Я попал в цель.

— Именно так. Теперь у нас общий враг, — Вершинин чуть подался вперёд. — Князь хочет сожрать город. Если он выиграет турнир, он покажет всем, что Договор Ряда — пустая бумажка. Ты это понимаешь не хуже меня.

— Понимаю.

— Тогда ты понимаешь, что нам с тобой делить нечего. Мы соседи. Ты торгуешь едой, мы торгуем всем остальным. Ты платишь пошлины, мы их собираем. Всем хорошо, все довольны. Но если придёт Князь и всё переломает, плохо будет всем.

Он замолчал, давая мне переварить сказанное.

— Совет Господ хочет положить конец вражде, — сказал он. — Настоящей вражде, которую устроил Белозёров. Мы хотим работать с тобой.

— Хорошо говорите, Илья Петрович, — я посмотрел ему в глаза. — Да только верится с трудом. Вы же понимаете, что договориться со мной будет сложно?

Вершинин достал что-то из-под плаща. Перстень с печаткой лёг на стол между нами. Серебро тускло блеснуло в свете свечи.

— Это пропуск, — сказал он. — И заодно официальное приглашение. Завтра вечером Совет Господ и старшины гильдий собираются на тайное Вече. Мы ждём тебя там, Веверин. Там и поговорим обо всем.

Он постучал пальцем по перстню.

— Приходи, Веверин. Обсудим все. Пора заканчивать этот бардак. Белозёров может прийти к тебе отдельно, а может и не прийти, но знай, наше мнение и его теперь расходятся.

— Что в обмен хотите?

Вершинин улыбнулся.

— Мы хотим чтобы ты снёс корону с этого идиота. Унизишь его на арене так, чтобы он больше никогда не посмел рот открыть про наш город.

Я смотрел на него. Он не отводил взгляда.

— А Белозёров? — спросил я. — Он же ваш посадник. Он знает, что вы здесь?

Что-то мелькнуло в глазах Вершинина.

— Белозёров знает то, что ему положено знать, — сказал он ровно. — Не больше.

Я понял. Они сливали своего посадника. Решили, что он такой же неуправляемый, как Князь, и вычеркнули его из игры. Пришли