одно самодовольное, насмешливое лицо, обрамлённое огненными волосами.

* * *

Дверь терема ударилась о стену с таким грохотом, что слуга в сенях подпрыгнул и выронил поднос.

Анна пронеслась мимо, не глядя.

Туфля слетела с ноги на лестнице — она пнула её так, что та отскочила от перил и угодила в лоб поднимавшейся навстречу служанке. Та охнула и прижалась к стене, но Анна уже была на втором этаже.

Коридор. Двери. Её комната.

Рывок — и она внутри.

Хлопок двери за спиной.

Анна стояла посреди комнаты и тяжело, рвано дышала, как после бега. Сердце колотилось где-то в горле. Руки тряслись.

Она огляделась.

Шёлковые подушки на лавке. Серебряное зеркало на столике. Резная шкатулка с украшениями. Расписной кувшин для умывания.

Первой полетела подушка.

Она врезалась в стену и упала на пол с мягким звуком. Недостаточно. Анна схватила вторую, третью, швырнула их в разные углы. Потом пнула пуфик — тот опрокинулся, покатился, ударился о ножку кровати.

Мало. Мало!

Шкатулка. Анна схватила её и замахнулась — но остановилась. Там были материнские серьги. Единственное, что осталось.

Она поставила шкатулку обратно. Руки тряслись ещё сильнее.

Кувшин.

Вот кувшин можно.

Грохот. Звон. Осколки разлетелись по полу, вода растеклась лужей.

Лучше. Но всё ещё недостаточно.

Анна заметалась по комнате. Пинала всё, что попадалось под ноги. Скинула покрывало с кровати. Сдёрнула занавеску с окна — та затрещала, но удержалась, и это разозлило ещё больше.

— Варвар! — вырвалось у неё. — Дикарь! Деревенщина!

Она пнула опрокинутый пуфик. Тот отлетел к двери.

— Любовь всея столицы! — голос срывался на визг. — Герой! Романтик! Укротитель князей!

Ещё один пинок. Подушка впечаталась в зеркало, и то качнулось на подставке.

— Его еда творит чудеса! — Анна передразнила писклявый голос Марфы. — Он такой загадочный! Такой опасный! Ах, я хочу от него рецепт!

Она остановилась посреди разгрома, тяжело дыша. Волосы выбились. Платье измялось. На щеках горел лихорадочный румянец.

Рецепт. Они хотят от него рецепт.

А он… он посмел… он…

— Если хочешь чему-то научиться — приезжай в Вольный город, — процедила она, вспоминая его слова. — Может, я найду часок. Покажу тебе, как правильно с дичью работать.

Она схватила уцелевшую подушку и заорала в неё.

Потом отбросила подушку и рухнула на разорённую кровать.

Потолок плыл перед глазами. В голове гудело.

Александр Веверин. Рыжий наглец с Севера. Человек, который унизил её перед князем Святозаром и всей его дружиной и отказался от поединка, потому что она — она! — оказалась недостойна.

И теперь все эти дуры пищат о нём, как о сказочном принце и мечтают попробовать его стряпню.

А она, Анна, лучший повар при дворе Великого Князя, сидит здесь и слушает, как её врага превозносят до небес.

Это было невыносимо.

Это было унизительно.

Это было…

Стук в дверь.

— Анна? — из за двери прозвучал голос отца, спокойный и чуть насмешливый. — Дочка, ты там живая? Слуги говорят, ты полдома разнесла.

Анна не ответила. Она лежала на кровати и смотрела в потолок.

— Я войду, — предупредил Мстислав Данилович.

Дверь открылась.

Мстислав Данилович вошёл неспешно, огляделся и присвистнул.

— Однако, — сказал он, переступая через мокрое пятно от кувшина. — Я думал, слуги преувеличивают. Оказывается, преуменьшают.

Он был одет по-домашнему — в простой кафтан, без пояса и украшений. В руке держал кубок с наливкой. Седеющая борода была аккуратно расчёсана, а в умных глазах плясали весёлые искорки.

Боярин подобрал опрокинутый пуфик, поставил его у стены и опустился в кресло, которое каким-то чудом уцелело в разгроме. Сделал глоток наливки. Посмотрел на дочь, распластавшуюся на кровати.

— Чего бушуешь, егоза? — спросил он с неприкрытым удовольствием.

Анна не пошевелилась.

— Ничего.

— Ничего, — повторил Мстислав задумчиво. — Разбитый кувшин. Подушки по всей комнате. Занавеска едва держится. Служанка с шишкой на лбу. И всё это — ничего?

Анна промолчала.

Мстислав отпил ещё наливки и откинулся в кресле, устраиваясь поудобнее. Он явно никуда не торопился.

— Дай угадаю, — сказал он. — Ты была у модистки. Там щебетали о чём-то, что тебя взбесило. Что-то настолько ужасное, что ты помчалась домой и устроила погром.

Пауза.

— Это связано с мужчиной?

Анна дёрнулась.

— Ага, — Мстислав довольно хмыкнул. — Значит, с мужчиной. И, судя по масштабу разрушений, не просто мужчина. Кто-то, кто задел тебя очень, очень глубоко.

Он покрутил кубок в пальцах.

— Северный повар, да?

Анна резко села на кровати.

— Ты знал⁈

— Дочка, — Мстислав улыбнулся, — я один из ближайших советников Великого Князя. Я знаю всё, что происходит в этой стране, за неделю до того, как об этом начинают сплетничать модистки.

Он сделал ещё глоток, наслаждаясь её взглядом.

— Александр Веверин. Ктитор Северной епархии. Тот самый рыжий молодец, который так красиво тебя отчитал в крепости Соколовых. Я правильно понимаю?

— Он меня не отчитывал! — вспыхнула Анна. — Он… он…

— Унизил перед всем залом, — подсказал Мстислав. — Прочитал лекцию о соусах. Отказался от поединка, потому что ты недостойна с ним соревноваться, а потом предложил научить тебя готовить, если у него будет свободный часок.

Каждое слово било как пощёчина. Анна стиснула зубы.

— Откуда ты…

— Я был там, дочка. Сидел рядом с тобой и прекрасно всё видел.

Мстислав тихо, но искренне рассмеялся.

— Должен признать, давно я так не веселился. Мальчишка разделал тебя как повар рыбу. Профессионально, элегантно и совершенно безжалостно.

— Папа!

— Что? — он развёл руками. — Я говорю правду. Ты первая полезла в драку, он тебя отбрил. Всё честно.

Анна вскочила с кровати.

— Честно⁈ Он деревенщина! Выскочка! Он посмел говорить мне о кулинарии, хотя я три года училась у лучших мастеров!

— И тем не менее, — Мстислав поднял палец, — его сыр до сих пор стоит у меня в погребе. И его окорок я помню до сих пор. А твоих блюд, дочка, я что-то на том пиру не припомню.

Анна открыла рот — и закрыла. Крыть было нечем.

Мстислав допил наливку и поставил кубок на подлокотник.

— Знаешь, что самое забавное? — спросил он. — Этот парень сейчас — главная тема разговоров во всём Княжеграде. Все хотят его видеть. Хотят попробовать его еду. Хотят знать, как простой повар бросил вызов Великому Князю.

Он посмотрел на дочь с хитрым прищуром.