лицо и подмечала, как расширились глаза. Затем Всеволод медленно прожевал. Сглотнул.

— Что это? — спросил он тихо.

— Косуля. Пастернак. Можжевельник и клюква.

Князь отрезал ещё кусок и с удовольствием прожевал, а потом молча отодвинул тарелку Бернардо.

Анна поняла, что победила и даже знала почему. Блюдо Бернардо было какофонией — шафран, гвоздика, мёд, печень, грибы, орехи. Каждый ингредиент кричал о богатстве, а вместе они сливались в тяжёлый ком.

Тогда как её блюдо — это точный выстрел. Идеальная температура мяса. Можжевельник, который подчёркивал лесной дух дичи. Кислинка клюквы. Шелковистый крем.

На фоне этой чистоты перепёлка казалась громоздкой и устаревшей.

Князь откинулся в кресле и посмотрел на Анну.

Он только что увидел разницу между поваром и мастером.

Бернардо побагровел.

— Это… это ничего не значит! — он ударил ладонью по столу. — Дворцовая кухня — это традиции! Веками отточенные рецепты! А эта девчонка… она готовит как крестьянка! Дичь с ягодами — это деревенская простота, а не высокое искусство!

Анна медленно вытирала лезвие шеф-ножа белоснежным платком.

— Шафран! Гвоздика! Вот что ценят при дворе! — Бернардо размахивал руками. — Государь, вы же понимаете, это был нечестный поединок! Мне не дали времени подготовиться, показать настоящее мастерство…

— В моей команде его не будет, — сказала Анна, убирая нож в скрутку.

Бернардо осёкся.

— Что?

Анна повернулась к Князю.

— На дворцовом пиру он, может, и хорош, но турнир — это война. Веверин работает на других скоростях. Этот павлин потащит нас на дно в первом же раунде. Отправьте его обратно.

— Да как ты смеешь! — взвизгнул Бернардо. — Я готовил для Королей! Для послов! Для…

— Для людей, которые едят глазами, — отрезала Анна. — А судьи на турнире будут есть ртом. Это разные вещи.

Князь молчал, постукивая пальцами по подлокотнику. Потом усмехнулся.

— Ты преувеличиваешь, Анна. Допустим, ты сразишься с Александром лично, но турнир командный. Веверин, может, и выскочка, но кого он выставит против нас? У него в подмастерьях уличная босота. Сопливые пацаны и один старик.

Анна не ответила. Она подошла к небольшому столику в углу, где лежала деревянная доска. На ней остывала пицца — лепёшка с сыром и мясом, которую курьер принёс утром. Князь жевал её под вино до начала поединка и притащил с собой.

Анна взяла кусок. Осмотрела срез теста. Тронула пальцем сыр. Откусила. Прожевала, анализируя баланс кислого соуса и сливочного сыра.

— Это готовил Веверин? — спросила она, открыв глаза.

Князь пожал плечами.

— Какая разница? Его новая лепёшка.

— Нет, — подал голос Оболенский. — Веверин к печам для этого блюда давно не подходит. Это делают его пацаны. На поток поставили.

Анна повернулась к Князю. В её руке был надкушенный кусок пиццы.

— Вы смеётесь над его пацанами? — голос её звучал как лязг металла. — Посмотрите на это тесто. Идеальная ферментация и контроль жара. Пацан, который испёк эту лепёшку, раскатает вашего расфуфыренного мэтра и даже не вспотеет.

Она бросила пиццу обратно на доску и ткнула пальцем в Бернардо.

— Веверин — гений. Он натаскает свою босоту так, что они перережут нам глотки. Мне нужны настоящие бойцы, а не клоуны с шафраном.

Князь перестал улыбаться и внимательно посмотрел на Анну.

— И кого мне звать за две недели до турнира?

Анна ответила без раздумий. Она уже всё решила.

— Пусть снимут с дворцовой кухни Захара Морозова — он бог мяса и огня, его отец командует Южной заставой. И вытащите из трактира Демьяна Волконского. Младший сын, паршивая овца в семье, но руки у него золотые. Эти двое дадут вашему павлину сто очков вперёд.

Она посмотрела на Бернардо. Тот стоял бледный, с трясущимися губами.

— С ними я вскрою Веверина и его щенков, — закончила Анна.

Князь щёлкнул пальцами. Двое стражников шагнули к Бернардо.

— Проводите мэтра до его покоев, — сказал Всеволод. — Пусть собирает вещи. Завтра он уезжает.

Бернардо открыл рот, чтобы возразить, но стражники уже взяли его под локти. Его вывели из кухни, и дверь закрылась.

Оболенский смотрел на Анну. В его взгляде читалось уважение к человеку, который знает своё дело и не боится резать правду в глаза.

Князь откинулся в кресле и сцепил пальцы на животе.

— Знаешь, Анна, — сказал он медленно, — я думал, что вызвал лучшую повариху столицы. А привёз, похоже, воеводу.

Анна убрала скрутку с ножами под плащ.

— На войне побеждают те, кто готов убивать.

Она посмотрела в окно, в сторону Слободки. Где-то там, за серыми крышами, возвышалась резная морда дракона.

— Через три недели я сожгу его арену дотла, — сказала она тихо. — И он пожалеет, что вообще взял в руки нож.

Глава 21

Утро выдалось тёплым.

Я шёл по Слободке и не узнавал родной район. Везде кипела стройка. Артели плотников рубили каркасы для торговых рядов, возчики тащили брёвна и доски, мастеровые орали друг на друга, споря о чертежах. На улицах уже поднимались павильоны будущей ярмарки, которая после турнира станет постоянным торговым сердцем города.

Я свернул за угол трактира и вышел на задний двор.

Здесь меня ждали.

Трое слободских мастеров — кузнец Прохор, плотник Ермил и печник Савелий — стояли вокруг своего творения с гордыми лицами. Рядом с ними топтался Тимка, и глаза его горели так, будто он увидел живого дракона.

А посмотреть было на что.

Посреди двора стояла телега на крепких осях. Борта были обиты железными полосами, колёса — толстые, способные выдержать любую тяжесть. А на телеге громоздилась настоящая печь для пиццы.

Я обошёл её кругом, разглядывая работу. Широкий купол, который будет держать жар. Железная заслонка на устье. Дымоход, выведенный назад, чтобы дым не летел в лицо повару. Мастера сделали всё так, как я просил — и даже лучше.

— Ну как, Александр Владимирович? — Прохор вытер руки о фартук. — Годится?

— Годится, — я провёл ладонью по тёплому кирпичу. Они уже протопили печь для проверки. — Отличная работа.

Тимка не выдержал и влез вперёд.

— Саш, это же… это же зверь! — он обошёл телегу, гладя борта. — Она же жарит как настоящая! Я пробовал, тесто схватывается за минуту, корочка хрустит, сыр пузырится! Такого ни у кого нет!

— В том и смысл, — я кивнул. — Это наш козырь