я вернулся с охоты и заснул. Проснулся от чувства, будто кто-то пытается просверлить мне череп насквозь — и обнаружил, что всё началось.

— С охоты? — уточнил я. — А как же твои ловушки на дичь?

— Не с той охоты, дубина. С охоты за сокровищами! Говорю же, я взрослый дракон по всем меркам — и мне нужна собственная драгоценная гора!

То, как юный Бродор упирал на свою зрелость, скорее уверяло в обратном, но возражать смысла не было. Взрослый так взрослый, другого союзника в ближайшее время мне всё равно не отыскать.

— Почему, по-твоему, я поселился в Кальдариме? — продолжал он. — У Багрового Царства несметные богатства! Сколько бы я ни собирал, от них не убудет.

— Несметные разве что в прошлом, сейчас ситуация другая.

— «Сейчас» и у меня уже нормальная гора есть. Подумаешь, что из будущего.

— Настоящего.

— Какая разница?

— В целом, никакой. Так что ты притащил с «охоты», мешок золота?

— Кое-что получше. Обчистил тайник великого визиря! Даже разобрать его толком не успел, но чего там только не было!

— Какого визиря? — на автомате спросил я, размышляя о переменчивой природе горы сокровищ.

— Ну этого, лысого, который с уасом везде таскается, будто он сам цитаделью и правит. Он уже трёх царей-чародеев пережил, доживает четвёртого.

В моей голове что-то щёлкнуло, вставая на место — и все посторонние мысли словно смыло ледяной волной. Я неверяще уставился на юного дракона, пока тот вопросительно смотрел на меня в ответ. Может, у местных визирей была такая мода. Может, они все попадали под такое описание.

Но лучше было спросить напрямую.

— А звали его, случаем, не Альхирет?

— Да, это одно из его имён. У царей их так и вовсе штук сорок, тронные там, золотые и всякие прочие, но и у визирей по десять-пятнадцать найдётся…

Приехали. Что выяснится дальше, что Багровым Царством правил сам Шар’Гот? Нет, тогда бы там возникли не со временем проблемы, а совсем другого рода.

— В каком году ты обчистил тайник?

— «Годы» — это для людей, а не драконов, — надменно фыркнул Бродор. — Мы пишем историю, а не она пишется для нас.

— Господи. Ладно, зайдём с другой стороны. Про вечные замки слышал?

— А кто про них не слышал?

— Что можешь сказать о Заре и Рассвете?

Он задумался на секунду, затем снова фыркнул — драконий аналог пожимания плечами.

— Кончились, с тысячу лет назад. А что?

— Пока что больше ничего.

Теперь у меня имелись временные рамки и какой-никакой контекст. Итак, две тысячи лет назад молодой чёрный дракон по имени Бродор, ещё даже не получивший своего сурового прозвища, стащил какое-то количество ценностей у самого Альхирета. Который в тот давний период ходил в великих визирях Багрового Царства Дешрет. Конкретно так ходил, пережил трёх с половиной фараонов… то есть, царей-чародеев.

Неизвестно, был ли тогда Альхирет человеком или уже принадлежал к Знающим — срок жизни скорее намекает на второе. Неизвестно, оказался ли он причастен к катастрофе, постигшей Багровое Царство спустя тысячу лет — затея вполне в его стиле, но доказательств нет. Зато что совершенно точно известно — в его тайнике могли храниться артефакты огромной мощи, способные доставить целую тонну проблем — вроде подаренного мне золотого шара.

Идём дальше. Катастрофа в великой цитадели, что недалеко от города Дешрет-Хедж, случилась тысячу лет назад — для ориентира, в Полуночи тогда правил Бертрам. У нас нет данных, когда именно искажённая магия времени хлынула в окрестности столицы Багрового Царства, добралась до пещер на окраине, затопила их и поймала взрослого Бродора в ловушку. Вероятнее всего — в рамках той же катастрофы, и вроде как случайно. Но если вспомнить ключевую хрономалию Полуночи — башню Вечности — то та сформировалась на вполне конкретной основе. Библиотечная башня, созданная как хранилище для могучих чар, притянула силу бесконечного источника, пропитанную аурой времени.

И тут мы возвращаемся к Бродору-младшему и его добыче из тайника. Теперь я не просто подозревал, а готов был поклясться, что какой-то украденный предмет послужил магнитом для вышедшей из-под контроля силы. Притянул. Впитал. Превратил пещеру дракона и часть окрестностей в кокон вневременья, куда можно было проникнуть снаружи, а выбраться — нет. Хорошие новости состояли в том, что если мы уничтожим эту дрянь, то почти наверняка уничтожим и сам кокон.

Хитрая вышла западня — поскольку для магических детекторов оригинальный Бродор как будто всё ещё дрыхнет в своём логове. Что по версии поисковой магии Эргалис, что по мнению амулета Зун’Кай.

— Как у тебя по дыханию огнём? — спросил я, ожидая услышать очередной горделивый ответ.

Вместо этого мой собеседник отчего-то слегка замялся.

— Нормально, — сказал он после паузы. — Без ограничений.

— Сможешь расплавить один артефакт?

— Смогу… наверное. Зависит от артефакта.

— Ты же взрослый дракон, так? — с подозрением сощурился я.

— Взрослый, — подтвердил Бродор уже без энтузиазма. — Но молодой и цветом не вышел. Это красные с юных лет могут драгестол плавить, остальным надо тренироваться до пяти веков! Зато закрой глаза и дай мне минуту — в жизни не найдёшь, где я спрятался.

— Нет уж, в прятки поиграем как-нибудь в другой раз.

Чтож, вот и ответ, для чего нам позарез нужен Бродор-старик, пламя которого не уступало красным собратьям. Жаль только, что договориться с ним явно не выйдет — с возрастом теряли разум не только люди, да слуги вечных замков. Соответственно, у нас имелась не просто задача, а задача с двумя звёздочками — отыскать неизвестный артефакт Альхирета из древнего тайника и подставить его под извержение вражеского огня. Проще пареной репы.

Для поисков имелась пара вариантов — начиная с моего фирменного амулета. Жаль только, что в аномальной атмосфере тот работал паршиво, да и в целом, в условиях боя в закрытом пространстве с ним особо не свериться. Тогда второй вариант…

— Я слышал, у чёрных драконов фотографическая память.

— Фо… какая?

— Абсолютная. Ты опознаешь содержимое тайника, которое притащил в своё логово?

— Часть точно… — начал юный дракон, но затем оборвал сам себя. — Да, смогу. Но старик сразу услышит, когда я в золоте копаться буду.

— Старика я беру на себя. Если повезёт, выберемся из этой дыры… то есть, из этого замечательного, но слегка проклятого места, ещё до обеда.

— И