— Как и договаривались.

Сегодня Бродор, Гроза Обречённых, открыл для себя много новых слов, фразеологизмов и устойчивых выражений. Не знаю, на каком языке мы общались на самом деле, поскольку я уже давно свыкся со встроенным переводом в моей голове любого устного языка, известного Полуночи. Так что я просто перебирал оскорбления на родном русском и надеялся, что смысл достигнет адресата. «Земляной червяк» из Маугли отлично пошёл для затравки, за ним прилетели матерные частушки с Бродором в главной роли, а добивал я переделанными на скорую руку похабными анекдотами. Что частушки, что анекдоты намекали на старость и немощь, исключая Бродора-младшего из радиуса поражения. На всякий случай.

На середине невообразимо бородатого анекдота про Змея Горыныча, которому досталось от Ильи Муромца, на меня упал потолок — вернее, громадный дракон, невесть как на этом потолке державшийся. Бродор-старик был в ярости, но огнём пользоваться не спешил — полагаю, из-за того, что чуть не захлебнулся им во время нашей последней стычки. Потенциально, это могло обернуться проблемой. Так или иначе, в ответ мне пришлось срочно заткнуться и отскочить в сторону, чтобы не превратиться в лепёшку на каменном полу.

Последовала молниеносная атака когтистыми передними лапами и зубами — пасть, способная заглотить человека в один присест, щёлкнула буквально у моего носа. Бродор больше не опасался ни чар, ни оружия, стремясь закончить битву как можно скорее, а вместе с ней оборвать непрерывный поток оскорблений. Древний, могучий и почти неуязвимый дракон, чей разум на глазах впадал в маразм, попросту не мог выслушивать дальнейшие пародии в моём исполнении. Оно и к лучшему — у меня как раз заканчивалась фантазия.

— Дохлятина, — удовлетворённо констатировал я, отправляя в драконий нос булыжник размером с собственную голову. — Вонючая тупая развалина. Дряхлый слизняк. Тормоз.

Этот удар лапой был в два раза быстрее предыдущих, но и я оставался наготове. Могущество Авалона подключилось заранее, позволяя крохотному по сравнению с драконьей тушей человеческому телу составить достойную ей конкуренцию. Лапа не смогла опуститься до самого пола и почти сразу оказалась отброшена в сторону, заставляя дракона слегка отступить. Второй и третий булыжники познакомились с чешуйчатой башкой куда раньше, чем в ход пошла другая лапа или острейшие зубы. Урона от камней всё ещё ноль, зато они идеально иллюстрируют старческую немощь и необходимость уйти на покой.

Я подумывал, чем бы приложить Бродора ещё раз, как сзади раздался едва различимый «звяк». Всё верно, невозможно бесшумно раскапывать гору золота, покрытую сверху оплавленной массой из того же золота. Учитывая то, что артефакт был притащен юным драконом две тысячи лет назад, он должен валяться где-то в самом низу кучи.

Ну и так, сущая мелочь — мы всё ещё точно не знали, какой предмет нам нужен. Придётся выбрать наиболее подозрительный артефакт, а возможно и испепелить сразу несколько за раз. Сразу, как только наш противник решит пустить в ход своё наиболее разрушительное оружие.

— Далеко собрался? — ласково спросил я, когда Бродор сделал попытку рвануться к центру основной пещеры. — А я тебя не отпускал.

Надеяться удержать такую громадину даже с мощью Авалона в принципе не стоило. Но что мне отлично удалось — это за один прыжок приземлиться к Бродору на шею и стиснуть её так, что его глаза то ли расширились, то ли начали вылезать из орбит. Я вновь превратился в непосредственную угрозу, требующую симметричного ответа — и вновь оставался на полшага впереди старика.

— СОТРУ В ПОРОШОК… — раскатывался по пещерам его низкий рёв. — СЛОМАЮ. СОЖРУ. СОЖГУ ДОТЛА.

— Бабушку свою огнём пугай. Ты же на три метра с подскоком в сарай не попадёшь, клоун.

Не знаю уж, что именно из этой тирады показалось ему наиболее неприятным — но я наконец оказался бесцеремонно стряхнут на холодный пол. Гниющая заживо пасть разверзлась надо мной, вместе с зарождающимся внутри потоком пламени. Не будь Бродор неуязвим к собственному огню, он бы здорово рисковал испепелить свои передние лапы, превратившись из полноценного дракона в обрезанный вариант — виверну. Вот, кстати, ещё одна хорошая линия для оскорблений, но их придётся оставить для другого раза.

— ОГОНЬ!! — взревел уже я, вылетая из-под прицела старика в самый последний момент.

Условный знак мог и не сработать — Бродору-младшему запросто могло понадобиться больше времени на поиски. Потому и слово было выбрано максимально расплывчатое — то ли команда, то ли предупреждение, мало ли для чего? Но повторять не пришлось — на моё место откуда-то из темноты прилетела хрустальная сфера в металлической оправе, размером с крупный грейпфрут. Я успел разглядеть, как внутри шара сплетаются всполохи золота и тумана, танцуют, почти гипнотизируют…

А в следующий миг на артефакт обрушился свирепый поток разрушительного пламени, испепеляя его и проделывая в полу здоровенную оплавленную дыру.

Ничего не произошло.

Ничего не произошло и в новую секунду — но в ней я уже попытался сдвинуться с места, и обнаружил, что не могу. Время застыло, будто я расстрелял полный барабан из Райнигуна, и некому было заряжать новый. Мысли лихорадочно летели вперёд, пока мир застыл в куске янтаря — я и две версии одного дракона, древняя и юная, враг и союзник. Ожидание было невыносимо, но дальше стало ещё хуже.

Потому что янтарь времени начал трескаться.

— Вот он! Леди Мелинда, я его вижу!

Знакомый голос — мелодичный и приятный, разве что чересчур взволнованный. Я не сразу сообразил, кому он принадлежит. В своё оправдание могу сказать, что когда тебя разрывает на части застоявшаяся магия времени — это очень неприятное чувство, заставляющее забыть даже собственное имя, не то, что имя Зури.

О, вспомнил!

— Попался.

Чья-то сильная рука схватила меня и одним движением выдернула… откуда-то, где я застрял на небольшую вечность до этого.

— Складка реальности схлопывается! Назад!

Так, это уже Лита — в моё отсутствие переключившаяся на Мелинду. Предательство, конечно, но я не в обиде.

Меня снова дёрнули в сторону, больно впечатав спиной в вертикальную каменную поверхность — то бишь, стену. Я наконец додумался распахнуть глаза, чтобы увидеть редкую картину — тяжело дышащую хозяйку Полудня, а за ней уполномоченного посла Полудня в Полуночи, перья которой были настолько встрёпаны, что она казалась в два раза больше обычного. Полупрозрачный паучок в самом деле сидел на плече Мелинды, но тут же перепрыгнул на моё.

— Как видите, Виктор… на бой мы не успели. Только на