– Ясно. Спасибо за все. – Подвожу итог завтраку и нашему разговору.

– За что это все? – Испуганно уточняет теща.

– За ответы. Насчет детей вчера не шутил. Делить их не позволю. Отдавать всех на воспитание другому мужику – тоже, тем более, девчонок. Так что дети останутся со мной, только так. Алевтина если захочет общаться-видеться, пожалуйста. Препятствовать не буду. Детали обсудим позже, а сейчас мне идти пора. Надо еще на квартиру за паспортом заскочить.

Восьмой час, город просыпается, народ спешит по делам.

– Мишка! – раздается радостный крик.

Оборачиваюсь – меня догоняет Женька.

– Как ты? С вагонами все получилось? Куда в такую рань?

Отвечаю по очереди на его вопросы.

– Рад, что ты на завод устраиваешься. И что в городе остаешься, – добавляет после паузы.

– Да пока только на собеседование иду. А там посмотрим.

– Если не сглупишь и не будешь лениться, место твое. Работящие парни везде нужны. Ну, бывай! Увидимся!

Прощаемся возле моего дома. Поднимаюсь на второй этаж – в квартире оживление. На кухне командует Людмила Милославовна, указывает, куда Зинаиде ставить ее чайник. Прислушиваюсь – Зина что-то бурчит, а потом четким поставленным голосом отвечает, что на своем столе она вольна делать то, что считает нужным. Судя по паузе, Мимославна в шоке переваривает услышанное.

Забираю паспорт и спешу на завод.

На проходную успеваю за десять минут до назначенного времени. У входа висит листок с вакансиями: токарь, фрезеровщик, кладовщик, водитель, работник столовой. Если очень надо, без работы не останешься. И чего Мишку унесло на другой конец страны. Видать, и, правда, не все гладко с Алевтиной было…

– Пришел, боец! – К проходной приближается Александр Владимирович. Он уже в рабочем комбинезоне, бодрый и отдохнувший. – Ты на эту бумажку не смотри, – поясняет по пути в цех. – Там висит то, на что не каждый пойдет, да и зарплата не ахти какая. Пятерню не прокормишь. Вот у нас в литейке получать будешь раза в два больше, да еще прогрессивка сорок процентов, если план выполнишь. Сразу, конечно, столько не выйдет, приработаться надо, поучиться. Но через полгодика-год рублей триста домой приносить будешь.

Прикидываю в уме цены, которые успел увидеть на рынке и в магазинах. Для моей компании сотки не хватит, это точно. А только на разгрузке вагонов далеко не уедешь. Сегодня состав приехал, а через неделю один вагон, и сиди жди следующую поставку.

Три сотни – это уже другое дело.

– Поликлиника своя, мелких в сад при заводе можем устроить.

– С садиком нормально все, спасибо.

– Старших в лагерь, – Александр Владимирович продолжает перечислять преимущества работы у них. – Но это уже на следующий год, конечно.

– Слушайте, если у вас такие условия привлекательные, неужели народу не хватает? – задаю вопрос, который не дает мне покоя. – Я ведь без опыта… С других цехов никто к вам перейти не хочет? Нет, мне нужно это место, просто… интересно.

– Был у нас тут один случай. Рабочий выкладывал копильник, в который потом будет поступать раскаленный чугун из вагранки. Вагранка была уже готова к ночной смене и футировщик заканчивал обмазывать огнеупорной глиной летку и края копильника. Сверху его потом крышкой в восемьсот килограмм накрывают. И тут новый подсобник, который отработал всего один день, вдруг решил помочь. Его кто-то просил? Нет. Это входило в его обязанности? Тоже нет. Он поднял тельфером крышку и начал опускать ее. А футировщик внутри копильника на коленях стоит и руками летку обмазывает. Тут видит – потемнело. Голову поднимает – а крышка вот-вот закроется. Заорал на весь цех, руку высунул в отверстие. Чудом. Просто чудом успел заорать и руку сунуть. Еще минута, его бы заживо замуровали. А так, видишь, – Александр Владимирович делает долгую паузу, – вот он я, стою перед тобой.

– Это вас, что ли, чуть не закрыли? – От истории этого работяги у меня мурашки пробежали.

– Было дело. Давно. С тех пор таких серьезных проколов не было ни у кого. Этого подсобника на заводе больше никто не видел. И инструкции расширили, но народ все равно боится. Почему не идут, помимо страха? Тут же пахать надо. Просто так не отсидишься. Те, кто на перекуры любит бегать, да и в целом отлынивать, не задерживаются. Я, Миша, начальник строгий, но справедливый. Стараешься – в расчетной ведомости все отображено будет. Думаешь, как бы поменьше сделать и пораньше с работы свинтить – шуруй в другой цех.

– Я готов.

– Посмотрим. Сначала техника безопасности, затем на склад за спецовкой, а потом ко мне. Начнем с участка ЛПД, литье под давлением. По цеху просто так не шатайся. Переоденешься, найдешь меня, назначу тебе наставника.

Ботинки, которые мне выдали, оказались невероятно тяжелыми, да и куртка с брюками не легче. В спецовке чувствовал себя как космонавт в скафандре, с непривычки все движения были как в замедленной съемке.

Стянул ботинки, достал из шкафа привычные кеды. На первый раз сойдет. Да и куртку решил не надевать, жара в цеху, как в печке.

Александр Владимирович окинул меня взглядом, ухмыльнулся, но ничего не сказал. Повел в цех.

– Это тигель, котел по-простому. – Он махнул в сторону огромного чана. – Ковшом туда ныряешь и металл по формам разливаешь. Отойди на пару метров.

Он взял в руки ковш, ловко зачерпнул раскаленную жидкость, развернулся к станку и начал разливать ее в формы через небольшие отверстия.

Выглядит, вроде, несложно.

– Как думаешь, какая температура у металла?

– Не знаю… Точно больше ста градусов. Четыреста?

– Больше шестисот. Одна капля в сторону отлетит, вот сюда, например. – Показывает пальцем на мои кеды. – И все, дыра в ноге. Так что возвращайся-ка в раздевалку и приходи в спецовке, которую тебе выдали. Если хочешь, конечно, домой целым вернуться.

Выхожу из цеха, вдыхаю свежий воздух. Александр Владимирович идет следом.

– Ты не думай, что я тебя запугать или отвадить хочу. Просто правила донести надо. Законы у нас простые. Соблюдаешь – работаешь, живешь, получаешь достойно. Нарушаешь – значит, не по пути нам. Вот, смотри. – Он показывает на левую щеку. – Пару лет назад капля прилетела. Вот так же новичка обучал. Не задержался у нас парень, но память о себе оставил. – Он смеется, по-доброму хлопает меня по плечу. – Ну, давай, приводи себя в порядок