— Внимательно слушаю, Ваше Величество, — чуть поклонился я.

А что? Фиг его знает, может, это у них между собой тут неформальная обстановка, вдруг на меня она и не распространяется.

— Оставь это титулование для придворных, — поморщился он. — Для тебя я в данный момент дядя Володя. Не возражаешь?

— Как скажешь… дядя.

— Ну, вот и отлично, — хлопнул он в ладоши.

Вся компания была уже изрядно навеселе, но я не обманывался их расслабленным видом. Даже пьяные вусмерть, они четко контролировали, что говорят и делают. И раз они меня позвали прямо сейчас, значит, тому есть причина.

— Как тебе, кстати, невеста?

— Мне сегодня целый день этот вопрос задают. Такое ощущение, что всех окружающих мой будущий брак волнует гораздо больше, чем меня. Умна, красива, все при ней. А что там дальше будет, только богу известно.

— То есть, ты не против этого брака?

— Пока не вижу причин для отказа.

— Вот, я тебе говорил, что она ему понравится, а ты спорил, — шутливо пихнул он отца в плечо. — Это хорошо, это, я бы даже сказал, замечательно! Египет сейчас в сфере наших интересов. Их армия, как и их маги, сильна, а золотые шахты неисчислимы. Богатый народ, держащий в страхе и подчинении большую территорию.

— Но?

— Верно, племянник, всегда есть но… Персы и турки.

— А что с ними не так? У них же вроде между собой война?

— Так, да не так. Согласно донесениям разведки, эта война лишь для отвода глаз. Дима? — посмотрел он на Долгорукого, что был министром иностранных дел.

— Владимир верно сказал, — начал тот, подтвердив мои предположения, что в неформальной обстановке они друг к другу обращаются просто по именам.

Впрочем, ничего удивительного не было — дружба наших родов была как бы наследственной. Отцы дружили друг с другом, деды и прадеды тоже. Только с Голицыным не повезло — у него все девки, которые лезут к нам со свадебным маршем. Мы их боимся и стараемся держаться подальше.

А вот о том, что в этот ближний круг входит еще и Апраксин, я не знал.

— Турки объединятся с персами, чтобы ударить по Египту. Не сейчас, думаю, через пару лет, не раньше.

— Но зачем? Богатство? Земли? Ресурсы?

— Вот и мы не знаем, но очень хотим узнать, что так манит их туда, на берега Нила. И именно ты ответишь нам на этот вопрос, раз не смогла разведка.

— Тайная Канцелярия разучилась работать? — недоверчиво приподнял я брови.

— О, тут ты не прав, племянник. Не только она. Вот Дмитрий, хозяин, так сказать, всех послов. Его разведка — это агенты влияния по всему миру, и они молчат на этот счет. Или вот Иван Голицын — министр вооруженных сил (министерства обороны тут как такового не было, потому как на слово «оборона» у Романовых была жуткая аллергия). Вся армейская разведка у него в подчинении — и тоже тишина. Апраксин, промышленная разведка — тихо. У всех есть свои агенты, осведомители и разведки, но никто не может нам сказать, зачем туркам и персам нужен Египет.

— А сами они?

— А сами они тем более не скажут, хотя прекрасно понимают, что удар сдвоенной армией не выдержат. Да, у них сильные маги, а фараон — один из сильнейших магов земли, может поднять пески и призвать огромную армию нежити и злых духов. Но этого мало. К тому же, нет гарантии, что покоренные народы — ну, те же, к примеру, ливийцы или суданцы — не ударят им в спину.

— Но мы можем помочь им армией?

— А зачем это нам? У нас, знаешь ли, своих проблем хватает. Поляки на границе совсем разбушевались, да и весь прибалтийский пояс сейчас в огне. Европа смотрит на наши границы и облизывается — немецкий кайзер уже почти подмял под себя более мелкие страны и заглядывается на крупные. Франция сцепилась с Австрией — эти вечно что-то делят. Но если они помирятся — а к этому все идет, как ты думаешь, куда они направят свои армии? Подзуживаемые американцами, они придут к нам, не понимая, что победителей в этой войне не будет, а оставшихся добьет кукловод.

Нет, мой мальчик, мы сейчас делаем все, чтобы не распылять свои силы, и вмешаемся лишь в том случае, если выгода от этого превысит риск быть втянутыми в новый конфликт.

— Я тебя услышал, дядя, но до сих пор не пойму, для чего ты рассказываешь это мне, человеку, пока достаточно далекому от политики?

— Для того, чтобы ты понял свою роль во всем этом.

— Хотите сделать из меня шпиона? Чтобы я сблизился с Као и выведал секреты ее семьи?

— Ого. Као, да? Она разрешила тебе называть себя сокращенным именем?

— А что в этом такого?

— Это означает, что она приняла тебя в свой близкий круг. У египтян с этим очень строго, и подобное позволяется лишь членам семьи или самым близким друзьям.

Что же до остального — именно так. Нет, не шпиона, и нет, нам не нужны их тайны. Мы просто хотим понять, что нужно персам и османам и не нужно ли это нам самим. Да, звучит цинично, но такова жизнь.

Я не тороплю тебя — время терпит. И, боги упаси, не ставлю тебя перед выбором — Родина или чувства. Прошу просто попробовать узнать — мягко, ненавязчиво. Не получится — да и ладно. А получится, то я как и все мы, будем тебе ОЧЕНЬ благодарны. Ты и так герой и много раз рисковал свой жизнью, спасая людей. И об этом скоро узнает вся империя. Твое награждение будет освещать вся мировая пресса. Людям нужны настоящие, а не дутые герои.

— Это нарисует еще большую мишень на моем лбу.

— За это не переживай, она у тебя уже нарисована, и те, кому нужно и интересно, все знают. Их разведка работает не хуже, чем наша. В любом случае, мы за тобой будем присматривать. С другой стороны, не освети мы широко подобное событие, нас соседи не поймут. Подумают, что мы испугались.

— Политика?

— Она самая. Мне неприятно втягивать тебя во все это, племянник, но иного выхода нет — ты уже сам в это влез. Со своей стороны я обещаю тебе всю поддержку, какую только смогу дать. И да, я дарую тебе право звонить мне в любое время дня и ночи.

Все, что касается египтян или любых других поползновений в твою сторону со стороны иностранцев — попытки вербовки, крамольные