то и волчару не поймаем, и мне после покоя в этой жизни не будет.

— Чего так?

— Потому что я ее под удар подставил, а сам… Короче, слушай сюда!

И он кратко обрисовал Славяну задачу, которая, по сути своей, состояла в одном — следить за Немировой как за зеницей ока и, самое главное, не позволить ей куда-нибудь на ночь глядя отправиться, а при необходимости вообще в комнате запереть. Ну а если она куда днем намылится — следовать за ней, только незаметно.

— Поясни, — велел подчиненному Морозов, когда тот закончил разговор и вернул ему телефон. — Если не сложно.

— Не сложно, — кивнул Олег. — Если повезет, то благодаря этой девочке мы нынче ночью, глядишь, нашего студента схомутаем.

И он рассказал начальнику грустную историю безответной любви юноши Никиты к чуть полноватой, но очень доброй девушке Анне, а также о том, как нынче ночью он сделал последнюю живой ловушкой для оборотня.

— И в самом деле ты баран, — согласился с недавним утверждением Ровнина Александр Анатольевич. — Такие вещи с руководством в моем лице надо согласовывать. Ну или хоть оповещать. А если бы он после визита Марфы в общагу рванул, суд и расправу вершить?

— Не рванул бы, — покачал головой Олег. — Никита — дятел с приобретённым комплексом бога, тут спора нет, но рядом с ним ошивается Яна. Она ведьма, привыкла во всем всегда видеть подвох, а тут дело шито белыми нитками.

— Ну да, у них на всех одна профдеформация, — кивнул Морозов. — С точки зрения Яны ты намеренно ее волчонка провоцировал своими словами, чтобы тот к Анне этой сорвался, а мы его там хап.

— Именно. Он-то это мог за чистую монету принять, но она, в отличие от Никитки, меня более-менее знает, потому не могла не заподозрить ловушку. Мол, завтра все проверим и любимую твою заберем, а сегодня нельзя. Волчара ее еще слушает, потому согласился. Да оно так и есть, иначе бы замминистра не четвертую звездочку мне посулил, а катком все управление раскатал. Общага не парк, народу много, потому бывший Глист там бы такую резню устроил — лучше даже не представлять. Он там всех своими врагами считает, потому не пожалел бы никого.

Ровнин помолчал, а после добавил:

— Может, еще и поэтому Янка его не пустила. Не хотела большой крови. Чтобы и оборотня, который ей еще нужен, не подставить, и народу много не погубить, потому что после не с него спрос за смерти будет, а с нее. Причем что по нашим законам, что по Покону. Она же все еще в ковене Марфы значится. Так что ей всё чисто сделать нужно, а значит, она непременно попробует выманить Анну из здания сама.

— Баженов с Антоновым за ними проследят, а дальше… — кивнул Морозов. — Ну да, разумно.

— Вот только сообразил я поздно, — тяжело вздохнул Олег. — Времени сколько прошло. Яна девчонка моторная, могла нас и обскакать. Нет, убить Немирову Никита не убьет, по крайней мере в ближайшие две-три ночи, но страху девчонка натерпится такого, что не дай бог. А самое главное, мы свой шанс упустим, может, даже последний. А все ты — «совести нет», «чем думал». Не сбил бы меня сразу, я бы еще от Марфы Баженову позвонил.

— Ты с больной головы на здоровую не вали, не надо, — попросил его начальник и с силой вжал клаксон. — Да куда прешь, дятел! Вот скажи, где они все права покупают?

— А то ты сам не знаешь? — ухмыльнулся Ровнин. — Или это риторический вопрос?

За всеми этими треволнениями и разговорами сотрудники отдела как-то даже забыли о том, что одеты по форме, и потому, зайдя в шаурмячную, искренне удивились тому, что немногочисленные посетители вдруг замолчали.

— Спалился Абрагим, — наконец произнес мордатый верзила с пудовыми кулаками, поглощавший здоровенный кусок очень слабо прожаренной говядины. — Беда!

— Не знаю, что случилось, но без этого кафе нам договариваться о чем-либо будет куда сложнее — заметила немолодая ведьма, что-то обсуждавшая что-то с куда более юной коллегой, — а это и в ваших интересах.

— Уш! — аджин, вышедший с кухни, отреагировал на увиденное лаконичнее всех. Впрочем, следом он тут же добавил: — Мы все с Марфой решили. Нет претензий!

— Чего? — не меньше остальных изумился Морозов. — А это тут при чем?

— А, понял! — сообразил Ровнин, что за мысли посетили и хозяина кафе, и его посетителей при виде двух сотрудников милиции в форме. — Граждане, все нормально, никто никого закрывать не собирается. Мы от своего начальства едем, а к нему в гражданском не принято являться.

— Тогда хорошо, — одобрила его слова пожилая ведьма. — На сердце спокойнее стало.

— Олег Георгиевич, а вам так идет ходить, — прощебетала ее молодая спутница, кокетливо теребя кончик русой косы, — и даже очень! Еще и медаль у вас…

— «Георгиевич», — усмехнулся Морозов, — глядите-ка. Ладно, пошли за столик.

Олег на это ничего не ответил, но, что скрывать, ему было приятно. Ну да, в этом имелась изрядная доля тщеславия, только тут ничего не поделаешь. Слаб человек по сути своей. Слаб.

Шутки шутками, а две шаурмы Ровнин умял за милую душу, причем отчасти не потому, что прямо очень сильно проголодался, а подсознательно ощущая, что в ближайшие дни другого шанса нормально поесть может и не выдаться.

Впрочем, оно было и к лучшему. Пока сотрудники отдела воздавали должное кулинарным способностям аджина, остальные посетители разошлись, потому беседу с хозяином заведения можно было вести без лишних ушей.

— Сразу скажу — не знаю, где зверя искать, — мигом заявил Абрагим, усаживаясь за стол.

— Уже в курсе? — усмехнулся Морозов и отпил зеленого чая из пиалы. — Быстро.

— Так это хорошие вести медленно идут, как караван по пустыне, а плохие — что канбак шал: ветер дунул — она и покатилась.

— Как что? — уточнил Олег.

— «Перекати-поле», — подсказал ему Морозов. — Круглая штука такая, ей еще верблюдов кормят.

— Да понял, понял…

— Вот и молодец. Абрагим, оборотень-вожак, конечно, серьезная проблема, но сейчас мы к тебе за другим пришли.

— А зачем же? — почесал волосатый живот аджин.

— Не всех, кто умер за последние дни в городе,