Керамическая статуэтка Миктлантекутли, найденная в Храме воинов, вероятно, использовалась во время ритуальных процессий: об этом свидетельствуют отверстия в голове, куда вклеивались натуральные человеческие волосы. В открытых ребрах бога можно увидеть орган, но это не сердце. Согласно верованиям ацтеков, человеческая душа состояла из нескольких частей. Каждая имела свое название и находилась в разных органах человеческого тела. В сердце была божественная, солнечная энергия, поэтому во время жертвоприношений жрецы вырезали именно его. Жизненная сила человека, отвечающая за первичные потребности и эмоции, помещалась в районе желудка или печени. Эта энергия отождествлялась с самым первым вдохом, который делает человек, и испусканием зловонных газов в предсмертных судорогах. Поэтому у скульптурных изображений Миктлантекутли можно увидеть обнаженную печень[171].

Статуя Миктлантекутли, найденная в Храме воинов. Мехико, Мексика, 1480 г.

Museo del Templo Mayor / Gary Todd / Wikimedia Commons

В рукописях миштеков изображения богов смерти встречаются часто. Миктлантекутли показан как скелет, нос которого проткнут обсидиановым ножом. На его теле могут встречаться красно-желтые пятна, символизирующие кровь. Иногда он изображается в богатом головном уборе с так называемыми мертвыми глазами — атрибутами персонажей, принадлежащих к загробному миру, — и с макуауитлем[172] в руках. Миктлантекутли может также быть показан в контексте жертвоприношения: он или пронзает грудь жертвы обсидиановым ножом, или отрезает голову связанному пленнику. Подобные изображения характерны для разделов в книгах, которые посвящены циклу движения Венеры — одного из главных небесных светил для мезоамериканцев; она считалась недобрым предзнаменованием, особенно в фазе Утренней звезды.

Изображения Миктлансиуатль встречаются реже. По сути, от супруга она отличается только наличием женской груди и юбки в качестве одеяния. Встречаются изображения Миктлансиуатль, пожирающей человека, что символизирует погребение и переход умершего в загробный мир.

Как уже было отмечено, прежде чем добраться до Миктлана, умершему предстояло пройти ряд испытаний на каждом из девяти уровней. На первом он должен был переплыть подземную реку на спине собаки течичи, которую приносили в жертву и хоронили вместе с ним. Вторым испытанием нужно было проскользнуть между горами, которые постоянно сталкивались друг с другом. Затем им требовалось взобраться по третьей горе, склоны которой были покрыты острыми обсидиановыми лезвиями; потом пройти восемь долин, где дул пронизывающий до костей ветер… Так, преодолев тяжелые испытания и встретив на своем пути немало чудовищ, умерший добирался до Девяти рек — Чиконауапан, опять же на спине собаки течичи. И наконец, он достигал сердца Миктлана, где его ожидал Миктлантекутли и забвение[173].

Миктекасиуатль. «Кодекс Фейервари-Майера».

Smithsonian Libraries and Archives

Ацтеки считали, что это путешествие до Миктлана занимало у умершего четыре года. Поэтому и годовщина смерти отмечалась в течение четырех лет. Именно за этот срок душа человека полностью утрачивала связь со своим земным воплощением, а по его истечении растворялась во тьме и небытии. Перспектива подобной участи порождала чувство безнадежности и отчаяния, которое отображалось в произведениях искусства — как материального, так и нематериального. Тематика смерти, скорби и тщетности бытия — один из основных лейтмотивов поэзии науа.

Мы прибыли на землю напрасно,

Мы появились напрасно,

Неужели и мне суждено уйти,

Погибнуть, подобно цветам?

Неужели ничего не сохранится от моего имени?

Неужели ничего от моей славы не останется здесь, на земле?

По крайней мере, останутся цветы!

По крайней мере, останутся песни!

Что делать моему сердцу?

Мы прибыли на землю,

Мы появились напрасно.

Друзья, так будем же

Радовать друг друга,

Обнимать друг друга.

Бродить по украшенной цветами земле…[174]

Айокуан из Текамачалько

Глава 5. Культ Кецалькоатля

Среди всех божеств, происходящих из Мезоамерики, имя Кецалькоатля известно каждому, кто когда-либо интересовался темой древних индейских культур Мексики и ацтеками в частности. Об этом персонаже существует огромное количество мифов, как правило далеко не древних, а скорее спекуляций приверженцев новейших религиозных течений, в первую очередь движения нью-эйдж, для последователей которого фигура Кецалькоатля стала чуть ли не одной из основных. Однако, даже не принимая в расчет данный пример, фигура Пернатого Змея все равно стоит особняком среди божеств, существовавших в пантеонах различных культур Мезоамерики. Обусловлено это сложностью данного образа, который по-разному отражен в различных нарративах. Можно встретить упоминания Кецалькоатля как бога-творца, который создал землю, участвовал в создании человека и дал людям пищу; также можно встретить описания Кецалькоатля как земного правителя, который уплыл за горизонт и должен был вернуться. Из последнего как раз и следует общеизвестное представление о том, что именно за Кецалькоатля индейцы приняли Эрнана Кортеса, который как раз прибыл из-за моря — с той стороны, куда уплыл Кецалькоатль. Не стоит забывать и о том, что Кецалькоатль — это в буквальном переводе «Пернатый Змей». Сложно, не правда ли?

В этой главе мы разберемся, кто же такой Кецалькоатль, почему у него так много ипостасей и почему не все изображения змей в искусстве Мезоамерики обязательно тот самый Пернатый Змей.

Водосток в виде головы Пернатого Змея. Реконструкция. Храм Пернатого Змея, Теотиуакан, Мексика, ок. 150–250 гг.

Marcelosan / Wikimedia Commons

К вопросу о мезоамериканских змеях

Как известно, змея — один из наиболее значимых зооморфных персонажей в культуре не только ацтеков, но и всех народов доколумбовой Мезоамерики. Однако далеко не все змеи, которых можно встретить в скульптуре, фигурках, рукописях или на расписной керамике, — тот самый Кецалькоатль.

В первую очередь змея — один из вариантов образа так называемой Небесной Рептилии, олицетворявшей собой Млечный Путь — Небесную Веревку, по которой души умерших переходят из мира живых в мир мертвых. Подобный символизм был характерен для майя, тольтеков и других культур Мезоамерики, которые занимались астрономическими наблюдениями.

К слову, в пантеоне майя тоже фигурирует Пернатый Змей, который на их манер именуется Кукулькан. Однако это чуждое для культуры майя божество, которое появляется только в одном месте — городе-государстве Чичен-Ица (полуостров Юкатан, Мексика), который подвергся вторжению тольтеков — воинственного народа из Центральной Мексики. В результате образ Пернатого Змея «вполз» в художественный комплекс изображений, существовавших в Чичен-Ице до прихода воинственных иноземцев.

Впрочем, до появления Пернатого Змея на «мифологической арене» в изобразительном искусстве майя уже существовали два змеиных образа: гремучая змея и удав. Они фигурируют в сценах на расписной керамике и на первых страницах