А это немаловажно. Уж поверьте мне. Если настроения у Сергея Дмитриевича нет, то хоть с каким предложением к нему иди — не согласится. А когда верное время, то любую бумажку подсовывай — подпишет. Уж это я знаю точно. Проведу вас. Слово даю.

На ипподроме зашумели — очередной забег подходил к финишу.

— Хорошо, — сказал я. — Я попробую. Где и когда встретимся?

Игнатий облегченно выдохнул.

— Во вторник вечером. Здесь же, у этой трибуны. После забегов. — Он помялся. — Если найдете — буду ждать. Если нет… что ж, значит, не судьба.

* * *

Я зашел в квартиру, когда часы показывали начало десятого. Тамара Осиповна уже спала — из ее комнаты доносилось мерное похрапывание. Зато на кухне горел свет.

Алина сидела за столом с книгой и чашкой чая. Увидев меня, она отложила чтение.

— Припозднился, — сказала она. — Случилось что?

— И да, и нет, — ответил я, падая на стул. — Был на ипподроме. Нашел Игнатия.

— И как?

Я рассказал все — про разговор, про внучку, про артефакт. Алина слушала внимательно, не перебивая.

— «Знак Вечности»? — повторила она, когда я закончил. — Никогда не слышала.

— Может, он есть в каких-то закрытых фондах? — с надеждой спросил я. — Ты же раньше имела доступ ко всем каталогам.

Алина покачала головой.

— Я помню все, Алексей. Каждый манускрипт, каждый артефакт, каждую безделушку, что когда-либо числилась в Архиве. «Знака Вечности» нет. Ни в открытых, ни в закрытых фондах. Никогда не было.

Я откинулся на спинку стула. Расстройство было таким острым, что захотелось стукнуть кулаком по столу.

— Черт, — выдохнул я. — Уверена?

— Уверена.

— И что теперь делать? Без этого артефакта старик не согласится помочь. А без него — никакого выхода на Собакевича.

Алина молчала, глядя на меня с сочувствием.

— Может, он ошибся? — предположила она. — Может, артефакт называется иначе? Или он не в Архиве, а где-то еще?

— Где? — горько усмехнулся я. — В Эрмитаже? В частных коллекциях?

И вдруг меня осенило.

— Погоди, — сказал я, выпрямляясь. — А ведь есть место, где можно достать все что угодно.

Алина подняла бровь.

— Черный рынок? — догадалась она.

— Именно. И там есть у меня один знакомый. Кирюха. Помнишь его?

— Поэта-алкоголика с тусовки в подвале? — Алина улыбнулась. — Конечно, помню. Он еще на тебя странно смотрел.

— Он не на меня смотрел, — отмахнулся я. — Он на тебя смотрел. Но не суть. Важно, что он там свой. Если кто и сможет найти «Знак Вечности», так это Кирюха.

— Ты уверен, что ему можно доверять?

— Нет, — честно ответил я. — Но выбора у нас нет. Игнатий ждет во вторник. Значит, завтра же иду к Кирюхе.

Алина вздохнула, но спорить не стала.

— Хочешь, пойду с тобой? — предложила она. — Вдруг он мне больше доверяет?

— Нет, — покачал головой. — Тебе нельзя. Ты же помнишь, чем все закончилось в тот раз?

— Помню, — Она кивнула. — Тогда будь осторожен.

— Буду, — пообещал я, хотя оба знали, что это обещание я нарушаю каждый раз. — Что-то слышно про Костю? Появился?

— Пока нет. Мария Ивановна сказала, что видела его сегодня. Вид у него был не важнецкий.

— Может, заболел и пошел домой? — предположил я. — Книга тоже не нашлась?

Алина покачала головой.

— Чувствую, что и не найдется уже…

* * *

На привычной тусовке Кирюху найти я не смог. Никто толком не смог мне пояснить, где он есть. Пришлось прошвырнуться по всему рынку, в поисках старого знакомого. Пришел сюда я ранним утром, до работы, но уже в этот час здесь было людно — торговцы, покупатели, просто зеваки сновали между рядами.

— Молодой человек! — ухватил меня за рукав тощий тип в кожаном жилете. — На тебе порча! Зайди, помогу. Есть амулеты от сглаза. Любой разряд, любой цвет. Вот этот, с рубином, особо сильный!

— Не надо, — отмахнулся я, пытаясь пройти.

— Как это не надо⁈ — возмутился он. — У тебя же аура нехорошая! Я вижу. Точно сглазили. Бери, дешево отдам. Возьмешь три — скидку хорошую сделаю.

Я выдернул рукав и нырнул в толпу.

Не успел отойти на три шага, как передо мной выросла старуха в платке. Она потрясла банкой с мутной зеленой жидкостью, внутри которой плавало нечто, отдаленно напоминающее глаз.

— Зелье от всех болезней! — зашелестела она. — Одна капля — и ты здоров как бык. Проверено на внуках.

Я вежливо отказался, но старуха не унималась:

— Да ты посмотри, какой цвет! Натуральная вытяжка из болотных трав. Сама собирала!

Пришлось буквально убегать.

Дальше — мужик с прилавком, заваленным амулетами, подвесками, кольцами. Все это тускло светилось, переливалось, обещая владельцу богатство, удачу и вечную молодость.

— Парень! — заорал он, перекрывая гул. — Для тебя есть особый товар! — Он сунул мне под нос кольцо с огромным камнем. — Перстень-невидимка. Надел — и тебя никто не видит. Гарантия — месяц.

— А потом? — спросил я, просто чтобы отвязаться.

— А потом новый покупай! — осклабился он. — Коммерция, брат, ничего личного!

Я покачал головой и пошел дальше, лавируя между тележками, ящиками и просто кучами хлама, разложенного прямо на полу. Наконец впереди показался знакомый закуток.

Правда Кирюхи там не было.

Его я обнаружил метра в ста дальше.

— А ну, стоять! — рявкнул чей-то грубый голос. — Куда прешься, поэт хренов?

Я ускорил шаг. В небольшом закутке собралась толпа. Сквозь нее я увидел знакомую фигуру в выцветшей джинсовке, прижатую к стене.

А вокруг нее — четверо. Морды бандитские, рожи злые. Один уже достал нож, поигрывал им в свете тусклой лампы.

— Долг отдавать надо, — процедил другой. — А ты все стихами кормишь. Ты за кого нас держишь?

Кирюха побледнел, но держался молодцом.

— Ребята, да я ж говорю — на той неделе отдам, — залепетал он. — Вот только с дела приду…

— На той неделе мы уже подобное слышали, — усмехнулся третий. — Так что сегодня или деньги, или…мы тебя на перо посадим. Чтоб неповадно было.

Я встал рядом.

— Проблемы, ребята? — спросил спокойно.

Четверо обернулись. Нож в