не совет. Это наблюдение. Советы я даю, когда скидываю учеников с водопада.

— Дима летал с водопада? — удивился я.

— А то, — ухмыльнулся Мейдзи. — Муж моей дочери должен быть закаленным воином.

С дальнего конца зала, где расположились помощники и советники, доносился совсем другой шум. Там атмосфера была куда более расслабленной. Григорий общался с секретарем Мэйдзи, они обменивались визитками и улыбались. Помощница генерала Кастильо, худенькая девушка в военном мундире, о чем-то оживленно рассказывала группе из четырех человек, и все смеялись. Рафик носился между двумя столами, пытаясь угодить всем одновременно, и выглядел так, будто проживает худший день в своей жизни. Мне показалось, что он очень хочет поболтать со своими коллегами.

— Помощники общаются лучше, чем их хозяева, — подметила Лора. — Потому что им не надо делить территории и мериться кое-чем.

— Это называется дипломатия снизу.

— Это называется нормальное общение. А то, что происходит за вашим столом, это цирк с дрессированными львами, которые пока не решили, стоит ли жрать дрессировщика.

После основных блюд и десертов генерал Кастильо отодвинула тарелку, вытерла губы салфеткой и откинулась на спинку стула.

— Скучно, — объявила она вслух. — Мы тут сидим, едим, разговариваем о погоде. Может, устроим что-нибудь интересное?

Несколько голов повернулось.

— Что вы предлагаете? — поинтересовался Бисмарк.

— Дружеское состязание, — Кастильо достала из кармана мундира серебряную монету и подбросила. Та крутанулась в воздухе, сверкнув в свете люстр. — Простое и элегантное. Подбрасываешь монету, и пока она в воздухе, режешь на как можно больше частей. Своим мечом, разумеется. У всех же они с собой?

— Я бы тоже хотела поучаствовать, — Клеопатра подалась вперед, и ее золотые серьги качнулись. В глазах зажегся азарт. — Давно не разминалась.

— И я, — подал голос Бисмарк, расправив усы. — Пруссаки рождены с мечом в руке!

— Пруссаки рождены с пивной кружкой в руке, — негромко буркнул Блин Лол, но Бисмарк сделал вид, что не услышал.

Подключились еще несколько человек, в их числе были представитель Кореи, Мурад Сулейман и Кастильо. Шейх Абдалла, разумеется, тоже вызвался. Мне тоже предложили, и отказываться было бы глупо.

Отказались несколько человек. Карл побледнел еще сильнее при одном упоминании мечей и замотал головой. Мирчи вежливо заявил, что предпочитает наблюдать. Ричард пожал плечами и признался, что его оружие это кулаки, так что тут он пас. Елизавета процедила, что подобные развлечения ниже достоинства короны. Блин Лол заявил, что уже стар для таких глупостей, после чего заказал еще вина. Президент США тоже отказался, но предложил сделать ставку. Никто его не поддержал.

Мэйдзи встал, подошел к краю стола и скрестил руки на груди.

— Я тоже не буду участвовать, — произнес он, глядя на меня отеческим взглядом. — Хочу посмотреть, на что способен мой ученик. Давно не видел его в деле.

Петр Петрович поднял ладонь, когда к нему обратились с вопросом.

— Не в этот раз. Моя магия просто сожжет монету, и считать будет нечего.

— Ваше Величество, — Мэйдзи обернулся к нему, — вам не кажется, что все правители ведут себя как малые дети?

Петр Петрович окинул взглядом зал, где человек десять уже выскочили из-за стола и с горящими глазами обсуждали правила.

— Кажется, — вздохнул он.

— Так было всегда, — улыбнулся Мэйдзи. — К тому же сегодня только ужин, а не официальная встреча. Пусть повеселятся. Завтра им будет не до развлечений.

Петр Петрович неопределенно хмыкнул, но возражать не стал.

Монеты нашлись у Рафика, который по такому случаю выгреб из кармана горсть мелочи и был немедленно назначен судьей. Бедняга нервничал так, что его руки дрожали, а монеты позвякивали в ладони.

Первой выступила Кастильо. Подбросив монету, она выхватила из ножен короткую саблю и в три быстрых удара разрубила ее на несколько частей. Кусочки со звоном разлетелись по паркету. Рафик, ползая на четвереньках, собрал все и пересчитал.

— Восемь! — объявил он.

Бисмарк обошел ее с двенадцатью. Длинный прусский палаш оказался быстрее, чем можно было ожидать от такого увесистого оружия. Клеопатра удивила всех, нарезав свою монету на шестнадцать частей тонким изогнутым кинжалом, больше похожим на хирургический инструмент. Корейский генерал выбил двадцать одну часть и скромно поклонился.

Абдалла вышел в центр. Он достал из одежды кривую саблю с рукоятью, инкрустированной рубинами, и подбросил монету намного выше, чем остальные. Сабля мелькнула серией коротких, почти невидимых ударов. Монета превратилась в серебряное облачко из мелких осколков. Рафик собирал их минут пять.

— Тридцать четыре! — объявил он.

Абдалла с достоинством кивнул и уставился на меня. Весь его вид говорил одно: «Слабо, мальчик?»

— Твоя очередь, — шепнула Лора. — Ерх просится наружу. Аж вибрирует.

Я встал, провернул кольцо и достал Ерх. В ответ почувствовал приятную вибрацию.

— Интересный меч, — заметил Мэйдзи, и его глаза чуть сузились. — Красивый.

— И скромный, — добавил я. — Обычно.

Рафик дрожащей рукой протянул мне монету. Я подбросил ее, и Ерх пошел в работу. Описать то, что делал этот клинок, сложно. Лора включила глазки, чтобы мне было легче видеть монету. Ерх решил выпендрится. Каждый удар был быстрее предыдущего. Меч гудел от удовольствия, и мне даже показалось, что он специально замедляется, чтобы продлить себе наслаждение.

Мельчайшие серебряные осколки посыпались на паркет, как конфетти.

В зале стало тихо. Рафик стоял на коленях с пинцетом, который ему принес Григорий. Считал он долго.

— Пять… десять… пятнадцать…

Все ждали.

— Сорок шесть… сорок семь… — Рафик вытер пот со лба. — Сорок восемь… сорок девять… пятьдесят… Пятьдесят! — объявил он и с облегчением встал. Колени у него хрустнули.

Мэйдзи кивнул, не изменив выражения лица. Но я заметил, как уголок его рта дрогнул. Сенсей был доволен.

Блин Лол захлопал первым. За ним подхватили остальные, хотя некоторые аплодировали скорее из вежливости. Клеопатра откровенно меня разглядывала. Кастильо тоже кивнула, мол, неплохо.

Единственный, кто не аплодировал, был Абдалла.

— Впечатляет, — произнес он, и в его голосе было столько сарказма, что хватило бы на двоих. — Монету резать, это одно. А как насчет дружеского поединка, царь Сахалина? Меч на меч. Без магии. Просто техника.

В зале потеплело градусов на десять от напряжения. Несколько глав отступили, освобождая пространство, которое, впрочем, никто не запрашивал.

— Шейх, — ответил я, убирая Ерха обратно в кольцо. — Я с удовольствием поем с вами за одним столом, выпью чаю, обсужу торговлю, границы и даже погоду. Но драться после плотного ужина это дурной тон. Да и сами посмотрите, мы тут все ели одно и то же мясо. А бой на полный желудок чреват последствиями, о которых Рафик потом будет вспоминать с содроганием.

Помощник царя за спиной издал нервный смешок.

Абдалла шагнул ближе. Его рука лежала на