— Дружеский поединок. Здесь и сейчас. Я не принимаю отказа.

— А придется, — голос Петра Петровича прозвучал негромко, но зал моментально замолк.

Царь не встал, и даже не повернул головы. Он сидел к нам в полоборота и смотрел на бокал вина. Воздух стал тяжелее, и каждый из присутствующих это почувствовал.

Абдалла застыл.

— Это мой дворец, — продолжил Петр Петрович, отпивая из бокала. — И мои гости. Поединки будут завтра, если будут вообще. Не забывайте о цели нашей встречи, шейх. Сегодня вы все пришли сюда есть, знакомиться и отдыхать. Так что ешьте, знакомьтесь и отдыхайте, завтра у нас с вами сложный день. Вопросы?

Вопросов не было.

Давление отпустило. Абдалла медленно убрал руку с рукояти и отступил на шаг. Лицо его осталось каменным, но было видно, что слова царя он воспринял всерьез. Впрочем, как и все.

— Я предлагаю провести наш поединок в другое время, — Абдалла повернулся ко мне. — Когда хозяин дома будет не против.

— Когда угодно, — согласился я, хотя драться с ним мне не хотелось абсолютно. Не потому что страшно, а потому что бессмысленно.

В этот момент Карл, который весь вечер молчал и старался быть невидимым, вдруг откашлялся и произнес тихо, обращаясь к Абдалле:

— Шейх, если позволите, вот вам совет из личного опыта. С Сахалином лучше дружить, чем воевать. Мы… проверяли.

Это были первые слова короля Франции за весь вечер. Лица остальных европейцев вторили мнению француза. Бисмарк потупился. Елизавета сделала вид, что изучает потолок. Мирчи чистил ногти.

Абдалла задержал на мне долгий взгляд. Багровость с лица ушла, и теперь он смотрел скорее задумчиво. До него начало доходить, что тут не все так просто, как ему рассказали советники перед поездкой.

И наконец, он разразился громким смехом.

— Что ж… Благодарю за ужин, Ваше Величество. Было познавательно.

Он поклонился Петру Петровичу и направился к выходу. За ним потянулась свита Халифата.

Постепенно зал начал пустеть. Делегации расходились по своим покоям. Блин Лол на прощание обнял меня еще раз и шепнул:

— Будь осторожен. Халифат про тебя не слышал, у них своих проблем полно, так что им неизвестно, на что ты способен.

Мэйдзи кивнул мне и ушел вместе со своим секретарем. Клеопатра задержалась на мгновение, поймала мой взгляд и легонько постучала пальцем по виску. Кастильо просто хлопнула меня по плечу, развернулась и вышла. Мирчи поднялся последним. Проходя мимо, он негромко бросил:

— Спокойной ночи. Всегда к вашим услугам.

Когда зал наконец опустел и остались только слуги, убирающие посуду, я вернулся в свои апартаменты.

Лора лежала на кровати с раскинутыми руками, изображая морскую звезду.

— Итого, — объявила она. — Часть запугана, несколько человек хотят дружить и один открыто хочет подраться. Остальные пока присматриваются.

— А ты?

— А я хочу спать. Но мне нельзя, потому что за ужином я насчитала кучу скрытых артефактов, несколько подозрительных всплесков энергии и одного шпиона, который может сделать все, что угодно.

Я остановился у окна. За стеклом темнела Москва. Огни Красной площади отражались в облаках.

— Болванчик ведет его?

— Каждый шаг.

— Хорошо. Не трогай его пока. Пусть думает, что его никто не заметил.

— Как скажешь, босс.

Я сел на край кровати и потер виски. Завтра в десять утра семнадцать стран сядут за один стол, и начнется настоящая работа. Тяжелая грязная дипломатия, к которой я, честно говоря, готов значительно хуже, чем к бою с божествами.

Ерх в пространственном кольце довольно гудел, вспоминая сегодняшнюю монету. Для него пятьдесят кусочков серебра, это не рекорд, а простая разминка. Но он ценил любое внимание к себе.

— Лора.

— М?

— Собрание в десять, но Петр хотел встретиться за полчаса до него. Разбуди, если шпион начнет телодвижения. Есть ощущение, что мне понадобится кофе. Много кофе!

— Ты же не пьешь кофе. Я могу просто сделать впрыск адреналина.

— Нет, хочу простого, горького и невкусного кофе. Когда еще выдастся возможность попробовать его в Кремле?

Лора призадумалась.

— Хм… Да хоть когда…

* * *

Кремль.

Гостевые покои египетской делегации.

01:17.

Клеопатра лежала на кровати и смотрела в потолок. Сон не шел. Она перевернулась на один бок, потом на другой, потом на спину. Потолок Кремля был расписан какими-то батальными сценами, и в полумраке казалось, что нарисованные всадники шевелятся.

Дело было не в потолке. И не в кровати, хотя матрас был немного жестковат. Дело было в рукопожатии.

Он пожал ей руку. Просто пожал.

Как мужчине. Как торговцу на рынке. Как равному.

Клеопатра села на кровати и откинула волосы назад. За последние десять лет ни один мужчина, которому она протягивала руку ладонью вниз, не посмел сделать ничего, кроме как поцеловать. Ни один. Включая трех королей, двух султанов и одного очень наглого кудрявого поэта, который потом извинялся на коленях.

А этот мальчишка просто пожал руку и пошел дальше. Даже не замешкался.

Она встала, набросила легкий шелковый халат на голое тело и подошла к зеркалу. Из отражения смотрела женщина в расцвете своей красоты, с темными глазами, в которых горело раздражение.

Или интерес… Иногда даже ей сложно было отличить одно от другого.

— Нефер, — позвала она.

Из соседней комнаты выглянула помощница. Невысокая худенькая девушка с заплетенными в тугую косу волосами и вечно настороженным выражением лица.

— Госпожа?

— Я хочу навестить царя Сахалина.

Нефер моргнула.

— Сейчас? Госпожа, первый час ночи.

— Я знаю, который час.

— Это может быть воспринято неоднозначно. Если кто-то из других делегаций увидит…

— Нефер, милая, — Клеопатра развернулась к ней и улыбнулась. Улыбка была из тех, которая не сулила ничего хорошего. — Я правлю Египтом с шестнадцати лет. Я пережила два переворота и попытку отравления на собственной свадьбе. Мне кажется, я в состоянии решить, когда и кого мне навещать.

— Но госпожа…

— Он мне руку пожал. Руку! Как торговке рыбой на александрийском базаре. Мне НУЖНО с ним поговорить.

Нефер открыла рот, чтобы возразить, но передумала.

— Поговорить, — повторила она без выражения.

— Именно.

— В час ночи.

— Лучшее время для переговоров. Под луной нет места лжи.

Нефер вздохнула. За десять лет службы у Клеопатры она научилась отличать моменты, когда можно спорить, от моментов, когда лучше просто подготовить оправдание на утро.

— Хотя бы наденьте что-нибудь менее… — она замялась, глядя на шелковый халат, который скрывал ровно столько, сколько требовалось, чтобы считаться одеждой лишь формально.

— Нефер, это и есть мой переговорный костюм.

— Госпожа, я вас прошу…

Клеопатра фыркнула, но накинула сверху еще одну накидку. В конце концов, в коридорах Кремля было прохладно, и мерзнуть ради эффектного появления она не собиралась.