Свиток рассказывал об «эфирным зрением» — способности видеть магические потоки, конструкты и связи между ними. Не просто чувствовать, как я чувствовал раньше, а именно видеть — четко, структурно, как видят карту. Пришлось изрядно напрячься, чтобы освоить это.

Я закрыл глаза, пытаясь настроиться, но перед внутренним взором была только темнота.

Арчи, надо отдать ему должное, терпеливо ждал, иногда подсказывая:

— Расслабься. Не ищи — смотри. Магия везде, ты просто привык ее не замечать.

Я попробовал еще раз. И — вспышка. Я увидел вдруг не стены хранилища, а серые, плотные линии, где камень был толще, голубоватые, мерцающие — там, где проходили старые магические каналы. Я видел самого себя словно бы со стороны — темный, пульсирующий сгусток, и рядом — маленькое, яркое, изумрудное пятно.

— Арчи, — прошептал я. — Ты… светишься.

— Еще бы, — усмехнулся кот. — Я же не простой кот. А теперь открой глаза, у тебя кровь из носа пошла.

Я вытер лицо рукавом. На ладони осталась алая полоса.

— Это нормально? — спросил я.

— Для первой попытки — да. Не переусердствуй. Эфирное зрение жжет мозг, если долго смотреть.

Потом была третья техника, четвертая, пятая…

На шестой я уже чувствовал усталость, да такую, что хотелось просто упасть и уснуть.

— Кажется, все же переусердствовал… — сказал я, едва шевеля языком.

— Использовать фонды Архива в личных целях запрещено уставом, — произнес вдруг строго женский голос. — Свитки, которые вы извлекли из хранилищ, подлежат возврату.

Перед нами возникла голограмма Лины.

Арчи, развалившийся на ящике с видом потомственного аристократа, лениво приоткрыл один глаз.

— Ой, да ладно, — протянул он. — Эти свитки сто лет лежали, пылью покрывались, никому не нужные. И еще столько же пролежат, место занимая почем зря. Тебе-то какая печаль, железяка?

— Я хранитель Архива, — холодно ответила Лина. — Моя обязанность — следить за сохранностью фондов и соблюдением устава.

— Устав писали для людей, — парировал кот, садясь и оборачивая хвост вокруг лап. — А я кот. На меня устав не распространяется. Так что все в рамках закона.

— Это софизм, — Лина чуть повысила голос. — И не смешно.

— А я и не шучу, — Арчи оскалился в кошачьей усмешке. — Ты лучше скажи, железяка, сколько раз ты сама нарушала протоколы, чтобы помочь нам? Или забыла?

Лина замолчала. Голограмма ее чуть замерцала — признак интенсивной работы процессоров.

— Я только напоминаю: этот Архив — не частная библиотека. Здесь есть правила. Если о ваших занятиях узнает Лыткин или, хуже того…

— Не узнает, — отрезал Арчи. — Я слежу за этим.

— Ты — всего лишь кот, — парировала Лина.

— Самый наблюдательный кот в Империи.

Я решил вмешаться, пока их перепалка не переросла в полноценную ругань.

— Лина, — сказал я, убирая свиток обратно на полку. — Ты пришла ведь не просто так. Что-то случилось?

Голограмма замерла. На мгновение мне показалось, что она колеблется.

— Я произвела расчеты, — сказала она. — Те магические возмущения, которые мы фиксировали в Архиве. Получены данные по причинам этих возмущений.

— А вот это уже интересно! И что же это? Дай угадаю — те самые монстры, что лезли сюда из другого плана бытия? Пытаются прорваться повторно?

— Не совсем, — чуть замешкавшись, ответила Лина. — То есть точно утверждать не могу, может и монстры, но дело даже не в этом.

— А в чем тогда?

— В самом эпицентре источника распространения. Он находится не в Архиве.

— В смысле? — я нахмурился. — Как это — не в Архиве?

— Представь круги на воде, — пояснила Лина. — Кто-то бросил камень и волны пошли от него во все стороны. То, что мы зафиксировали здесь — остаточные колебания. Вторичные. Те самые волны.

— А где же тогда эпицентр? — спросил я, чувствуя, как внутри все холодеет. — Где тот самый брошенный камень?

Лина развернула голографическую карту. Архив, центр Петербурга, Петроградская сторона. На карте накладывались цветные круги — там, где датчики фиксировали максимальные значения. Они сходились в одной точке. На старой водонапорной башне.

— Здесь, — сказала Лина. — Эпицентр возмущений находится здесь. В здании, которое не используется с начала века. Старая водонапорная башня. Построена при Петре I. Сейчас заброшена.

— Водонапорная башня? Постой. Что-то я не совсем понимаю. То есть эти самые монстры, — эти изнавры, — они теперь в районе Петроградской стороны теперь?

— Не могу сказать. Я лишь поделилась с тобой расчетами, которые получились.

— Разве такое возможно? — спросил я Арчи.

Тот не ответил.

— Разломы планов бытия есть только тут, в Архиве, из-за неудавшихся экспериментов Босха и Зарена…

— А ты уверен, что только здесь? — прервал мои рассуждения кот.

Теперь уже я не нашелся что ответить.

— Но и это еще не все, — добавила Лина. — Спектральный анализ этих возмущений показывает совпадение с параметрами, зафиксированными в день твоего перемещения. На семьдесят три процента.

— Ты хочешь сказать, — медленно произнес я, — что оттуда можно… что там…

— Черно-золотистый туман, — озвучила мои мысли Лина.

Загадочная дымка… та самая, что переместила меня сюда. Что-то похожее есть и возле водонапорной башни. Говоря проще — есть вероятность, что там есть портал в мой мир. Семьдесят три процента — это много?

Я продолжал как завороженный смотреть на голографическую карту.

— Водонапорная башня, — повторил я, словно пробуя слово на вкус. — Заброшенная водонапорная башня. И там… туман?

— Совпадение не полное, но статистически значимое. Достаточное, чтобы предположить наличие портальной аномалии.

— И ты раньше молчала? — странная вспышка ярости уколола сердце. Я должен был знать об этом немедленно! Глупо конечно злиться, но…

— Я проводила анализ, — ответила Лина с легкой обидой в голосе. — Для точных выводов требовалось время. И данные, которые мы получили только после последнего всплеска.

— А почему башня? — спросил я, взяв себя в руки. — Почему именно там? Причем здесь вообще она? Архив — понимаю. Тут много всего магического, нестабильного. Но какая-то заброшенная башня…

— Не знаю, — честно призналась Лина. — Возможно, географические особенности. Возможно, исторические. Возможно, случайность.

— Случайность, — усмехнулся Арчи, начиная вылизывать лапу. — В нашем деле случайностей не бывает. Только закономерности, которые мы пока