вышел из кабинета уважаемого профессора. Именно он и был главным — это читалось сразу, без слов.

У второго по щеке тянулись четыре свежие кровавые полосы.

Арчи сидел у него на руках, схваченный за шкирку, и даже оттуда умудрялся выглядеть так, будто морально уже приговорил всех присутствующих к мучительной смерти.

Главарь подошел ко мне почти вплотную, внимательно посмотрел в лицо и вдруг чуть заметно улыбнулся.

— Любопытно, — сказал он. — Совсем молодой. А чувствительность к контуру выше, чем у большинства здесь присутствующих. Ты сам нашел нить?

Я промолчал.

— Впрочем, это уже неважно.

— Кто вы такие? — прохрипел я, все еще с трудом проталкивая слова через саднящее горло.

— Люди, которые понимают цену знания, — спокойно ответил высокий. — В отличие от Архива, веками запечатывающего все действительно важное под грифами, печатями и запретами.

— Сектанты? — бросил я, стараясь хоть как-то вывести вожака из равновесия.

Главарь усмехнулся.

— Названия не имеет значения.

Он чуть повернул голову к своим.

— Уведите их, — он снова посмотрел на меня, и в бесцветных глазах мелькнуло что-то почти деловое, как если бы он обсуждал не мою жизнь, а расход редкого реагента. — Молодой человек понадобится нам позже. На финальной фазе. Свежая жертва, чувствительная к контуру, всегда дает лучший прирост. Архимаг Зерен прямо указывал на это в последних расчетах.

У меня внутри все похолодело.

— Не переживай, — мягко сказал он. — Больно будет недолго. Уберите их.

Нас повели.

Мы прошли не через главный зал, а вдоль боковой стены, где за колоннами обнаружился еще один коридор — низкий, сырой, с несколькими железными дверями, врезанными в старую кладку. Настоящий тюремный закуток. Видимо, не впервые используемый.

Это мне совсем не понравилось. Значит, место обжитое. Значит, сюда уже приводили людей. Значит…

Лучше было не додумывать.

Одна из дверей со скрежетом открылась. Меня втолкнули внутрь так, что я едва устоял на ногах. Следом влетел Арчи — его буквально швырнули.

Дверь захлопнулась.

Снаружи что-то лязгнуло, потом щелкнуло еще раз — уже магически. Руны, врезанные в косяк, вспыхнули бледно-синим и тут же погасли.

Я несколько секунд просто стоял, тяжело дыша, и пытался привести голову в порядок.

— Твою мать! — выдохнул невольно.

— Вот именно! — поворчал Арчи. — А я ведь говорил. Говорил! Но кто же послушает кота⁈

Камера оказалась маленькой. Три метра в длину и два в ширину. Голые каменные стены, низкий сводчатый потолок, влажный пол, в углу — ржавая цепь, вбитая в кольцо. Ни окон, ни вентиляции, только узкая решетчатая щель под потолком, откуда тянуло холодом и дымом. Откуда-то сверху капала вода.

Я привалился спиной к стене и осторожно потрогал шею. Болело зверски. Под пальцами уже наливался горячий, плотный след от магической удавки.

— Арчи, хватит ворчать, — прохрипел я.

— Я серьезно, между прочим, — проворчал кот.

— Если бы я тебя слушал всегда, мы бы вообще никуда не ходили.

— И были бы живы, здоровы и не собирались бы становиться ритуальным шашлыком для местных психов.

На это возразить было нечего.

Я прикрыл глаза. Голова гудела, горло саднило, руки в браслетах неприятно ломило. Магия внутри ощущалась глухо, будто ее накрыли одеялом. Не исчезла совсем — но и не отзывалась толком. Скверно. Очень скверно.

— Сильно? — неожиданно спросил Арчи уже без привычной язвительности.

— Жить буду, — выдохнул я.

— Но не долго, — мрачно добавил он. — Если верить этому упырю, тебя красиво прирежут ради усиления ритуала.

— Спасибо. Ты умеешь поддержать.

— Всегда рад помочь!

Я криво усмехнулся, но улыбка быстро сползла. За дверью послышались шаги. Началась какая-то суета.

Люди принялись ходить туда-сюда, переговариваться, таскать что-то тяжелое. Зазвенел металл. Один раз кто-то протащил мимо нашей камеры что-то на колесиках — судя по звуку, тележку или ящик на платформе. Дважды открылись и закрылись соседние двери. Значит, мы тут были не единственными пленниками… или просто камер было несколько и их использовали как склад.

Я осторожно подполз ближе к двери.

В нижней части створки, возле самого пола, оставалась узкая щель — старая, неровная. Глядеть в такую не получится, но чтобы слышать — вполне. Я приложил ухо к холодному металлу.

Голоса звучали глуше, но разобрать можно было многое.

— … жертвенный контур уже готов.

— Этого хватит?

— Для обычной работы — да. Для выхода в основной поток — нет.

— Но у нас теперь есть схема Зарена.

— Не «схема», идиот, а коррекция. Последняя коррекция. Если бы она была у нас раньше, не пришлось бы терять людей.

— Сколько было попыток? — спросил кто-то другой.

— Семь полноценных. Три малых. Две оборваны на фазе резонанса.

— Из-за того, что мы работали вслепую! — раздраженно рявкнул первый голос.

Потом — неясное бормотание и звук удаляющихся шагов.

— Ну? Что думаешь? — тихо спросил Арчи, когда все затихло.

Подумать и в самом деле было над чем.

— Готовят какой-то ритуал — а большего сказать сложно. Зарен не дает покоя. Как оказалось он тут не последнюю роль сыграл. Только вот какую? Работает на Императора, и тут вдруг — какая-то мутная секта, — начал вслух рассуждать я.

— Мутная?

— Еще как! Сидят в подземелье, где-то на окраине города, в какой-то брошенной водонапорной башне, которая нафиг никому не нужна…

— Думаешь? — загадочно ухмыльнулся кот.

— Что ты имеешь ввиду?

— Башня, как мне кажется, не совсем простая. И выбрали они ее не случайно.

— Не понимаю тебя…

— Я думаю она им служит в качестве резонатора, такой антенны для усиления магического сигнала. Все те штуки — руны, звезды, провода медные, а главное маятник, — не просто так на самом верху размещены. Башня усиливает сигнал.

— Какой?

— А вот какой это пока не понятно. Естественно магический. Но какого толка? — кот задумчиво склонил голову. — Да, и Зарен в самом деле какую-то тут играет роль, причем не последнюю. Осторожный, холодный, всегда действующий через несколько шагов вперед…

— И вдруг — секта.

— Ага, — кот тоже начал размышлять вслух, выхаживая по камере. — Секта и в самом деле мутная, как ты выразился. Зарен не фанатик и ему эти ряженые вряд ли интересны в общем. Он их использует как… инструмент.

— Создает угрозу? — предложил я. И пояснил: — Император болен. Все