конце него мерцал свет — тусклый, желтоватый, живой. Свечи. Много свечей.

И голоса теперь слышались совсем близко.

Мы двинулись по коридору.

Стены по обеим сторонам были покрыты старой кирпичной кладкой, но поверх нее шли свежие линии — нарисованные мелом, углем и чем-то темным, густым. Я не стал проверять, чем именно. Вполне хватало фантазии.

Я осторожно выглянул из-за последнего выступа стены. И едва не выругался вслух.

За коридором открывалось большое подземное помещение — старый зал под башней, круглый, с высоким сводом, поддерживаемым массивными каменными колоннами. Когда-то это, наверное, было техническое хранилище или часть старого фундамента. Теперь же его превратили в настоящий ритуальный зал.

В центре был начерчен огромный круг — целая геометрическая мешанина из вписанных фигур, спиралей, рун и концентрических линий. В нескольких местах в пол были вмонтированы металлические штыри, соединенные тонкими медными проводами. Те же провода тянулись по стенам вверх, исчезая в специальных каналах. Наверх — к маятнику.

Все работало вместе.

По краям круга горели десятки черных свечей. В четырех точках стояли жаровни, в которых тлели какие-то травы, выбрасывая вверх сизый, маслянистый дым. Он собирался под сводом и клубился там, будто ждал команды.

«Если тут нет вентиляции, то через полчаса мы все тут задохнемся от угарного газа», — невольно подумал я.

В зале было не меньше десятка человек.

Все в длинных темных одеждах — не совсем мантиях, скорее что-то среднее между ритуальными балахонами и дорогими плащами с капюшонами. У некоторых на плечах были нашиты серебристые символы. У двоих — маски, закрывающие верхнюю часть лица. У остальных лица были открыты. Обычные, собранные, деловитые люди, занятые очень нехорошим делом.

Кто-то раскладывал на низком столе инструменты — ножи с узкими лезвиями, чаши, ампулы, стеклянные колбы. Кто-то высыпал в бронзовую миску серый порошок. Кто-то сверялся с записями в толстой тетради.

— … фаза совпадет через семь минут, — произнес высокий мужчина с проседью на висках. Его голос звучал уверенно, почти скучающе. — Как только пойдет вторая волна, открываем канал. Без импровизаций. Мы не имеем права повторить ошибку.

— Главное, чтобы контур выдержал, — нервно сказал второй, молодой, сутулый, с лихорадочным блеском в глазах. — Если расчет верен… если Зарен действительно прав…

Я почувствовал, как внутри что-то неприятно сжалось.

Архимаг Виктор Зарен.

Вот так неожиданность! Впрочем, именно вот в таких делах и компаниях его имя вполне кстати звучит.

Арчи рядом едва заметно дернул ухом. Значит, услышал тоже.

— Виктор Зерен, — с благоговением повторил высокий мужчина, и в его голосе впервые прозвучала настоящая эмоция. — Открыл путь, который остальные боялись даже искать. Открыл — и передал нам.

— Если источник действительно откликнется…

— Откликнется, — жестко оборвал его высокий. — Все параметры совпадают. Маятник в резонансе. Нижний узел стабилен. Аномалия на пике. Сегодня мы либо войдем в поток, либо докажем, что недостойны.

У меня во рту пересохло.

Я вгляделся внимательнее — и только теперь заметил в центре круга еще кое-что.

Там, на каменном постаменте, лежал какой-то предмет, накрытый черной тканью. Размером примерно с небольшой чемодан. Вокруг него линии круга были гуще, сложнее, словно весь ритуал сходился именно к этой точке.

«Что это?» — спросил беззвучно Арчи.

«Не знаю, — ответил я. — Но мне очень не хочется узнавать».

В этот момент я совершил ошибку. Совсем маленькую. Я чуть сильнее оперся ладонью о стену. Под пальцами что-то едва слышно хрустнуло — тонкий слой старой извести или кусочек осыпавшегося раствора.

Звук был едва различимый. Почти никакой. Но в магически заряженном зале, где каждый нерв натянут как струна, этого оказалось достаточно.

Высокий мужчина в центре резко замолчал. Медленно повернул голову в нашу сторону.

Капюшон скрывал половину лица, но я все равно почувствовал: он смотрел прямо туда, где мы прятались.

— У нас гости, — произнес он спокойно.

Сердце ухнуло куда-то вниз.

— Назад, — прошипел Арчи.

Я дернулся отступить, но не успел.

Что-то холодное, невидимое, стремительное, как выброшенная из темноты петля, вдруг обвилось вокруг моей шеи.

Я даже не сразу понял, что произошло. Просто в следующий миг меня рвануло назад к стене с такой силой, что затылок больно ударился о кирпич. Воздух мгновенно вышибло из легких. Я захрипел, вцепился руками в горло — и не нащупал ничего.

Ничего. Но удавка была! Невидимая. И чертовски тугая.

Она сжималась с каждой секундой, врезаясь все глубже. Я попытался вдохнуть — и не смог. Перед глазами вспыхнули белые искры.

— Твою ж мать! — взвыл Арчи.

Из зала донеслись быстрые шаги.

— Живым, — приказал высокий голос. — Взять живым! Он пришел по нити. Значит, чувствует контур.

Петля затянулась сильнее. Я захрипел, царапая собственную шею, уже почти ничего не видя.

Последнее, что успел заметить, — как из-за угла к нам метнулись темные фигуры, а Арчи, выгнувшись дугой, прыгнул кому-то прямо в лицо.

А потом мир сжался до одной единственной мысли: меня нашли.

* * *

В комнату вбежали люди и меня скрутили так быстро, что я толком даже не успел понять, в какой момент сопротивление перестало иметь смысл.

Петля на горле ослабла ровно настолько, чтобы я не сдох прямо в коридоре, но тут же в живот прилетел такой удар, что из меня окончательно вышибло воздух. Я согнулся пополам, захрипел, и в ту же секунду кто-то заломил мне руки за спину. Жестко и профессионально, без суеты.

Арчи, судя по звукам, дрался как одержимый.

Я услышал яростное шипение, чей-то вскрик, звон металла, потом приглушенное ругательство.

— Уберите эту тварь! — рявкнул кто-то.

— Осторожно, он магический!

— Да какой магический, он мне глаз выдрал, скотина!

Меня швырнули лицом в пол.

Из носа хлынула кровь. Чьи-то колени вдавили мне лопатки, на запястьях щелкнуло — не наручники, что-то другое. Тонкие металлические браслеты, чертовски неудобные. В ту же секунду по рукам прошел холодный импульс, и магия внутри меня словно захлебнулась.

Вот это уже было плохо. Очень плохо.

— Готово, — сказал кто-то сверху. — Блокировка.

— Не перестарайтесь, — произнес вожак. — Он нам нужен живым.

Меня грубо подняли на ноги. Перед глазами все еще плыло, но я все же мог различать лица.

Трое мужчин в темных ритуальных плащах. Один — высокий, сухой, с острыми скулами и совершенно бесцветными глазами. Лет пятьдесят, может, чуть больше. Чисто выбрит, аккуратен, даже в этом подземном гадюшнике выглядел так, будто только что