как огонь был очень большой и разгорался еще сильнее, ему стало жарко, он испугался и не осмелился броситься в огонь, отступил назад… После того как он сделал четыре попытки, боги обратились к Нанауатцину и сказали ему: «Ну, Нанауатцин, попробуй ты!» И так как это ему сказали боги, он сделал усилие и, закрыв глаза, рванулся и кинулся в огонь. И затрещал на огне подобно тому, что жарится. Текусицтекатл, увидев, что он бросился в огонь и горит, тоже рванулся и кинулся в костер… Когда оба бросились в огонь и сгорели, боги сели ожидать, с какой стороны выйдет Нанауатцин. После долгого ожидания небо начало краснеть и всюду забрезжил рассвет[62].

Более того, в версии, представленной в «Истории мексиканцев…», боги, вошедшие в пламя, были как раз сыновьями Кецалькоатля и Тлальтекутли, превратившимися в результате своей жертвы в Солнце и Луну соответственно[63]. Иными словами, сами боги умирают, чтобы подняться на более высокий уровень сакральности[64].

Акт творения человека не ограничивается лишь одним эпизодом. Некоторые источники рассказывают о создании в пятую эпоху множества людей, число которых носит глубокий символический смысл. Отмечается, что их было пять, семь, четыреста или даже тысяча шестьсот. Речь прежде всего шла о воинах и их женах, которые были рождены с одной целью — напитать Солнце своей кровью и сердцами. Например, в «Истории мексиканцев…» повествуется о создании конкретных народов:

Во втором году третьего тринадцатилетия тот же Камаштле, или, как его еще иногда называют, Мишкоатль [mixcoatl], взял палку и ударил ею по скале, из которой вышли четыреста чичимеков[65] [chichimecas]. И отсюда, говорят, берут свое начало чичимеки[66].

Рассказ о создании воинов заканчивается, с одной стороны, тривиально, а с другой — в рамках ацтекских представлений о ходе вещей во Вселенной: мужчины погибают в битве, а женщины остаются живы после войны.

Нанауатцин. «Кодекс Борджиа».

Foundation for The Advancement of Mesoamerican Studies, Inc. / Wikimedia Commons

Таким образом, постоянное повторение сюжета о гибели людей, которые часто предстают как полубоги, ради того, чтобы дать жизнь Солнцу, подтверждает их божественную природу: их жизненная энергия позволяет светилу двигаться по небу. Кроме того, важно отметить, что каждый из них становится впоследствии покровителем отдельного народа, проживающего на Мексиканском нагорье.

Текусистекатль. «Кодекс Борджиа».

Foundation for The Advancement of Mesoamerican Studies, Inc. / Wikimedia Commons

Легенда о создании маиса

В мифологии всех мезоамериканских народов одним из центральных сюжетов стала легенда о происхождении маиса (кукурузы) — главной сельскохозяйственной культуры региона. Мы уже отмечали, что с каждой новой эпохой происходила своеобразная эволюция пищи людей: если в первую эпоху люди питались желудями, то в следующую основой их диеты уже стал водяной маис. Однако в пятую эпоху обеспечение людей наилучшей пищей стало предметом особой заботы бога Кецалькоатля.

В продолжении рассказа из «Легенды о Солнцах» Кецалькоатль вновь отправился в путешествие, на этот раз в поисках маиса, а помог ему… муравей. Вот как этот сюжет описывается в источнике:

Что люди будут есть, о боги?.. И тогда пошел муравей собирать вылущенный маис внутри Тонакатепетля, «Горы урожая»[67]. Кецалькоатль встретил муравья и говорит ему: «Куда ты ходил, чтоб достать маис? Скажи мне». Много раз он спрашивал, но тот муравей не отвечал. В конце концов сказал, показывая на место: «Вон там». Кецалькоатль превратился в черного муравья, и вместе с красным муравьем вошли они внутрь горы. После того как маис был добыт и обработан, Кецалькоатль сразу же отвез его в Тамоанчан. Там боги попробовали зерно и положили его в уста людям, чтобы они набрались сил[68].

Но не будет же Кецалькоатль каждый раз отправляться в столь далекое путешествие ради пищи для людей? Было необходимо найти способ обеспечить им постоянное пропитание.

Затем они спросили: «Что делать с Тонакатепетлем?» Только Кецалькоатль взял его на плечи, связал веревками и попытался унести, но не смог поднять. <…> Потом Ошомоко и Cипактональ решили, что только Нанауатль («тот, кто пылит») сможет очистить Тонакатепетль палками, потому что они предсказали это.

Тлалоки [боги дождя] узнали об этом: голубой, белый, желтый и красный; и Нанауатль начал очищать кукурузу палками. После этого ее похитили тлалоки — белую, черную, желтую, красную кукурузу, фасоль, амарант [лебеду], чиа [шалфей], мичиуатли [вид амаранта]. Все это было украдено[69].

Этот отрывок дает нам представление о той фундаментальной роли, которую играла в жизни древних мексиканцев кукуруза, воспринимавшаяся ими как божественный дар. Вдобавок мы снова можем наблюдать символизм, связанный с числом четыре: четыре бога крадут маис четырех разных цветов (белый, черный, желтый, красный), совпадающих с основными цветами сторон света.

Ацтекская богиня плодородия Чикомекоатль. Мексика, ок. 1325–1521 гг.

The Metropolitan Museum of Art

При этом хочется отметить, что в мифах народов Центральной Мексики отсутствует сюжет о том, что человеческое тело было создано богами из кукурузы. При этом у майя-киче существует миф, согласно которому современного человека боги слепили из кукурузы, впоследствии ставшей основным источником пропитания. В ацтекском же мифе особый акцент делался на том, чем человеческий вид эпохи Пятого Солнца отличался от людей предыдущих эпох: его рацион базировался на кукурузе.

Что касается происхождения животного мира, то в тех или иных сюжетах (например, при описании катастроф первых эпох-Солнц упоминаются тигры, обезьяны, рыбы) возникают различные животные, однако внутри самих сюжетов мы не находим описания их создания. В следующих главах мы подробнее расскажем о различных «животных» ипостасях ацтекских богов.

Космогонический миф о Солнцах, который мы рассмотрели выше, — один из наиболее сложных и содержательных мифов подобного рода. Он описывает творческий процесс создания мира: тот управляется космическим жизненным началом, воплощенным в Солнце, которое последовательно порождает четыре главных элемента. Последние выступают в качестве основы для возникновения новых растений, вызывающих изменения в человеческой природе, а также животных, появляющихся в результате метаморфоз людей на разных этапах творения. Таким образом, ацтекский миф не просто рассказывает о существовании разных миров, а объясняет происхождение мира через постепенное формирование его составляющих и трансформацию человека. Различные эпохи-Солнца представляют собой не просто смену однотипных миров, а этапы единого творческого процесса, в ходе которого появляются всё более совершенные формы растительной и животной жизни, способствующие развитию человека. В этом смысле миф отражает уникальное для древнего мышления представление об эволюции[70].