встретившимися ей поплавками и задевает в это время за крючок. Почувствовав боль, она начинает биться, задевает за другие, соседние крючки и окончательно запутывается. Впрочем, иногда сильная калуга отрывает даже несколько крючков и уходит.

Летом гольды промышляют рыбу преимущественно острогой, которая имеет форму трезубца и насажена на древке длиной от 4 до 6 метров и толщиной около 2,5 сантиметра.

Трезубец сделан из железа и надет неплотно, так что легко может соскакивать и держится в это время на длинной тонкой бечевке, которая укреплена также в начале древка. Завидев место, где рябит вода от рыбы, или самую рыбу, гольд бросает в нее свое копье, и железо, вонзившись в мясо, соскакивает с дерева; рыба, особенно большая, метается как молния, но не в состоянии порвать крепкую бечевку, при помощи которой и вытаскивают ее из воды.

Другой важный промысел гольдов — звероловство, особенно охота за соболями. Она начинается с первым снегом и продолжается почти всю зиму. Гольды отправляются в горы между правым берегом Уссури и Японским морем; они снаряжают особенные, легкие и узкие сани, называемые нарты, кладут на них провизию и все необходимое. Эти нарты тащат собаки, которые служат также для охоты. В начале зимы, в ноябре и декабре, когда снега еще мало, охота производится с собаками. Они отыскивают соболя и, загнав его на дерево, лают до тех пор, пока не придет промышленник. По большей части соболь, взбежав на дерево, начинает чрезвычайно быстро перепрыгивать с одного на другое, но хорошая собака никогда не потеряет зверя из виду и, следуя за ним с лаем, всегда укажет охотнику дерево, где он засел. Случается, иной соболь пускается на уход по земле или залезает в дупло дерева, в нору или под камни. Тогда срубают дерево, или копают нору, если это позволяет грунт земли, или выкуривают зверька дымом.

Охотясь за соболями, гольды бьют и других зверей, если они попадаются. Весьма большой помехой в охоте служат тигры, которых довольно много на Уссури и которые часто ловят охотничьих собак, а иногда приходят даже к самым шалашам спящих охотников. Гольды страшно боятся тигров и даже их боготворят. Завидев тигра, гольд бросается на колени и молит о пощаде.

Когда выпадут большие снега, охота с собакой делается крайне затруднительной, тогда гольды промышляют соболей иным способом. В январе у соболей начинается течка; каждый из них, напав на след другого, пускается по этому следу, думая найти самку; за ним следуют другой, третий; протаптывается тропа, по которой непременно идут все случайно попавшие на нее соболи. На таких тропах гольды настораживают особенные луки, устроенные так, что когда соболь заденет за привод, то стрела бьет сверху вниз и пробивает его насквозь.

Орочи, или тазы

Это племя обитает по береговым речкам Японского моря, встречается и внутри страны, по большим правым притокам Уссури. Бродячие орочи-охотники скитаются со своими семействами с места на место, располагаясь в шалашах из бересты. Это жалкое убежище ставится там, где можно добыть больше пищи: на берегу реки, когда в ней много рыбы, или в лесной пади, если там много зверей.

Часто случается, что ороч, убив кабана или оленя, перекочевывает сюда и живет, пока не съест свою добычу, после чего идет на другое место.

Мне несколько раз случалось встречать одинокие становища этих бродяг, и я всегда с особенным любопытством заходил к ним. Обыкновенно вся семья сидит полуголая вокруг огня, разложенного посредине шалаша, до того наполненного дымом, что с непривычки почти невозможно открыть глаза. Тут же валяются звериные шкуры, рыболовные снаряды, и рядом с малыми детьми лежат охотничьи собаки.

При появлении незнакомца целое общество разом забормочет, собаки залают, но через несколько минут все успокоится: собаки и дети улягутся по-прежнему в стороне, взрослые опять возобновят прерванное занятие. Словом, появление неизвестного человека производит на этих людей очень слабое впечатление.

Поев мяса или рыбы, полуизжаренной на угольях, орочи снова идут на охоту или спят, пока голод не принудит их встать, развести огонь и в дымном смрадном шалаше готовить себе пищу.

Часть орочей достигла уже некоторой степени оседлости. Как и гольды, они не знают земледелия, но живут в фанзах. Летом орочи покидают фанзы и переселяются на берега рек, обильных рыбой, но с наступлением зимы уходят в леса на соболиный промысел, откуда возвращаются к началу весны.

Корейцы

Густая населенность Корейского полуострова, рост нищеты и близость русских владений с плодородной нетронутой почвой заставляют корейцев переселяться в наши пределы.

Корейские деревни состоят из фанз, расположенных на расстоянии ста — трехсот шагов одна от другой; в пространствах между фанзами — поля. В трудолюбивой и тщательной их обработке корейцы нисколько не уступают китайцам. Кроме хлебопашества, корейцы занимаются скотоводством, особенно разведением рогатого скота, который служит им для полевых работ. Коров своих они никогда не доят и, так же как китайцы, вовсе не употребляют молока.

В своем домашнем быту корейцы отличаются трудолюбием и необыкновенной чистотой.

Глава пятая

Проведя около месяца в Новгородской гавани и ее окрестностях, я предпринял вьючную экспедицию в гавань Ольга и оттуда на реку Уссури. Цель моей экспедиции заключалась в том, чтобы ознакомиться с этой малоизвестной частью Южно-Уссурийского края. Кроме того, у меня было служебное поручение — переписать наших крестьян, живущих на Сучане и возле гавани Ольга.

Сборы в дорогу не обошлись без больших хлопот. Нужно было купить шесть лошадей и снарядить их всей вьючной принадлежностью. Это далеко не легко и не дешево в здешних местах, где часто нельзя достать самых обыкновенных вещей: ремней, веревок и т. д. Однако кое-как удалось уладить все для дороги, и 16 октября я выступил из гавани. Кроме товарища, неизменного спутника моих странствований, я взял с собой еще двух солдат для помощи и присмотра за вьючными лошадьми.

Лошади везли кое-какие вещи, бывшие со мной в дороге, продовольствие — несколько десятков килограммов сухарей и мешок проса. Одна лошадь была специально навьючена дробью, свинцом, порохом и другими принадлежностями охоты.

Охота составляла главный источник нашего продовольствия, так как при обилии птиц и зверей в здешнем крае можно было иметь сколько угодно свежего мяса. В течение полутора лет, проведенных мною в экспедициях по Уссурийскому краю, я расстрелял вместе с товарищем 200 килограммов дроби и свинца. Такая цифра наглядно говорит, каково обилие дичи и какова охота в девственных местах Уссурийского края.

От залива Посьет и до гавани Ольга я намеревался следовать, держась морского побережья,