многие десятилетия, они практически не пострадали, а имена спасителей, скорее всего, так и останутся загадкой.

Индустриальный центр

В конце XIX века купеческий Ярославль превращался в город заводов и фабрик. Эта тенденция продолжилась и в советское время, когда областной центр на Волге стал индустриальным гигантом, городом-миллионником. Рядом с заповедными храмами вырастали новые здания, подчас весьма примечательные. С ними связана история ХХ века.

Гостиница «Бристоль»

Модная в начале XX века архитектура модерна; еда изысканная – паровая осетрина, салат «Паризьен» с рябчиками, консоме с пашотом; номера роскошные, по три с полтиной за ночь – при том, что на месяц аренды квартиры в центре хватило бы и трёх рублей. Первоклассная гостиница открылась аккурат накануне революции.

Сложись все так, как планировала владелица здания, бездетная вдова купца Друженкова, вселились бы в номера на углу тогдашних Угличской и Екатерининской девочки-сиротки. Но люди предприимчивые присоветовали купчихе сдать дом в аренду и найти под приют здание попроще. Разница шла детям, а город приобретал гостиницу и ресторан с расхожим европейским названием «Бристоль». Это не сеть, но именно так назывались великие европейские отели в Париже, Лондоне и Вене.

Здание арендовалось сроком на 12 лет. Для 1911 года это был чрезмерно оптимистичный бизнес-план. Не прошло и половины срока договора, как в гостиницу уже заселился товарищ Нахимсон, совершенно не собиравшийся платить. Кругом революционная разруха, а тут отлично меблированные номера, с электричеством, водопроводом и телефоном, – в самый раз для комиссаров, их помощников, жён и возлюбленных. Неустойчивое было время. Через два дня после назначения комиссара Латышского корпуса Нахимсона председателем губисполкома его, по официальной версии, расстреляют, а по неофициальной – зарубят шашками во дворе бывшего «Бристоля» восставшие белогвардейцы. Для описания конечных результатов восстания 1918 года, да и всего Белого движения, достаточно названия известной книги Александра Фадеева. Писатель в том самом «Бристоле» заканчивал свой «Разгром».

Много чего ещё могут рассказать туристам о «Бристоле»: якобы именно здесь пытался покончить с собой, выбросившись из окна, Константин Бальмонт, а в том самом зале, где столовался поэт, снимался потом наиболее депрессивный эпизод «Афони» – где вдрызг пьяный сантехник заторможенно танцует под мрачное исполнение частушки «Милый, чё» усатой пожилой солисткой. Не надо спешить этому верить. На самом деле и суицид, и ресторанные съёмки происходили в Москве. Зато в ярославском «Бристоле» в 2005 году снимали московский «Бристоль» из сериала «Доктор Живаго». Даже вывеску менять для съёмок не пришлось, потому что в наше время здесь снова действует ресторан под историческим названием. Правда, вместо гостиницы так называется банк.

Память об этом недолго просуществовавшем дореволюционном заведении жила в советское время и без вывески. «Бристолем» на сленге ярославских неформалов именовалось расположенное здесь кафе-мороженое, о котором даже слагались городские романсы.

Музей пожарного дела

Ту июньскую ночь княгиня Урусова простояла на балконе дачи. Ярославна оплакивала свой город – вот он весь, лежит как на ладони и погибает в огне пожара. Горят дома, заводы, храмы, торговые ряды. Большевики стреляют с бронепоездов; вслед за каждым залпом артиллерии вспыхивает новое здание; пуды бомб валятся с красных аэропланов на город.

Поглазеть на жутковатую красоту огненного бедствия в городе можно и сейчас, стоя перед одиннадцатиметровой диорамой со световыми и звуковыми эффектами. Набат, треск падающих крыш и то же красное зарево, что видела княгиня в 1918 году… Только музейная инсталляция изображает не огонь Гражданской, а Великий пожар 1658 года. Должно быть, монументальное изображение того, как город уничтожали свои, слишком болезненно для ярославцев. Зато в музее есть диорама о последнем большом пожаре: там город тоже бомбят, но не пудами, а сотнями тонн бомб, и не красные аэропланы, а «Юнкерсы» и «Хейнкели».

Хозяева музея, эмчеэсники, позволяют брать в руки механизированные экспонаты: можно покачать дореволюционный ручной насос, забираться на пожарную машину, зажечь сигнальные огни на макете пожарной каланчи. Экскурсоводы здесь не говорят шершавым языком плаката, обычным для МЧС. Курение в постели? Макет уютной квартиры сгорит от окурка прямо на ваших глазах.

Три зала неустанной борьбы с огнём, и можно позабыть о том, что враг твоего врага – твой потенциальный союзник, особенно в таком апокалиптическом деле, как разрушение мира «до основанья». Тот, 1918 года, кумачовый пожар поглотил губернскую столицу почти целиком. При подавлении Ярославского антибольшевистского восстания была уничтожена треть всех строений. На пепелище и костях кипящий разум интернационалистов утверждает генплан «Нового Ярославля», образцового социалистического города будущего. Широкие проспекты, инновационные кварталы с комбинатами-кухнями, промышленные гиганты на десятки тысяч рабочих мест – с воплощения в жизнь этих идей начинается советский период истории ярославской архитектуры.

В основу экономики города была заложена энергия горения. На торфе заволжского болота заработала электростанция – промышленное здание с трубами, но в том же модном стиле конструктивизма, что и построенные вслед за ней в Ярославле соцгорода. Первый и самый известный такой квартал – посёлок имени Бутусова. Чтобы открыть при поселке клуб, бутусовцы выгнали иудеев из синагоги (тоже, как ни удивительно, здания советской постройки).

В годы Великого террора «архитектура мечты» мутировала в сталинский неоклассицизм – через эклектизм, который подарил городу статусный «Дом с аркой». Несмотря на элитность, почти в каждую квартиру там постучался кулак чекиста. Построенное в 1936 году новое здание ОГПУ – это уже настоящий неоклассицизм. Ну а лучшими памятниками Иосифу Сталину в областном центре стали башенки и шпили со звёздами на вокзале «Ярославль-Главный» и на реконструированных Вознесенских казармах (непосредственно памятников Сталину до нас не дошло, но в наше время уже поставлен вопрос о восполнении этого пробела).

И если железнодорожный вокзал – ворота в сталинскую застройку, то ворота к ярославским древностям стоят на Волге. С 1975 года туристов придуманного журналистом Юрием Бычковым «Золотого кольца» встречает речной вокзал. Привлечённые брендом, быстро ушедшим в народ, пассажиры волжских судов с тех пор наполняют старинные храмы, которые не успели снести в годы борьбы с религией.

А образцовый соцгород, Новый Ярославль мечтателей первой пятилетки, где он? Собственно, в ведении жилконторы № 2 из культового фильма «Афоня». А если водная стихия пьющего и расхлябанного сантехника не по душе, то пожалуйста – вот огненная, в Героическом зале Музея пожарного дела, где перед портретами храбрецов приносят присягу на верность профессии молодые огнеборцы.

Ну а отсюда, от пожарной части, можно отправляться в путешествие по истории советской архитектуры Ярославля, начав его с огнедышащего здания Ляпинской котельной.

Ляпинская котельная

Над чертежами котельной и тепловой электростанции склонились