часто видел по берегам Амура сделанные из бересты юрты этих людей, прикочевавших сюда для ловли рыбы, преимущественно осетров и калуг, которые в это время идут вверх по реке для метания икры.

Услыхав шум пароходных колес, вся эта толпа обыкновенно выбегала на песчаный берег и смотрела на нас с необычайным любопытством. Быстро катил мимо них пароход, и вслед за ним опять водворялась безмолвная тишина, постоянно царствующая в здешних местах и только изредка нарушаемая завыванием ветра в вершинах деревьев, журчанием горного ручья или отрывистым криком какого-нибудь зверя или птицы…

Но по мере того как мы спускались к югу, делались явственно заметны бóльшая теплота климата и большее развитие растительной жизни.

Луга уже везде красовались множеством пионов и лилий, а по мокрым местам — сплошными полосами великолепного синего касатика; желтоголовник, синюха, ломонос, а по лесам ландыш, водосбор и кукушьи сапожки были также в полном цвету.

Мы миновали наконец известную замечательность верхнего Амура — Улус-Модонскую излучину, где река, сделав дугу в 30 километров, снова подходит километра на 2 к прежнему месту, и прибыли 20 июня в Благовещенск.

Этот город вытянут более чем на 2 километра по берегу Амура, так что с первого взгляда кажется довольно обширным. На самом же деле все, что здесь есть лучшего, стоит на берегу реки, отойдя от которой несколько сот шагов, опять встречаешь пустую равнину. Население Благовещенска, простирающееся до трех с половиной тысяч душ, составляют войска и служащие чиновники; кроме того, есть также купцы русские и китайские.

Здесь иногда приходится жить недели две-три в ожидании отходящего парохода. Мне пришлось испытать подобное удовольствие только в течение двух суток. Сюда пришел пароход, остававшийся для починки на Шилкинском заводе и теперь отправлявшийся вниз по Амуру до Николаевска.

Я перебрался на этот пароход и с большой радостью поплыл дальше.

На другой день по выходе из Благовещенска мы достигли Буреинских гор, через которые на протяжении 150 километров проходит Амур ниже устья Буреи.

Узкой, чуть заметной полосой начинают синеть эти горы на горизонте необозримой равнины, которая тянется не прерываясь на левом берегу реки от самого Благовещенска. По мере того как пароход подвигается вперед, очертания хребта и его вершины делаются все яснее, и наконец у станицы Пашковой вы вступаете в горы, сплошь покрытые лиственными лесами. Они придают несравненно больше красоты ландшафту, чем хвойные породы, преобладающие в Шилкинских горах. Притом же здесь начинают попадаться многие виды деревьев и кустарников, свойственные более южным частям амурского бассейна, так что Буреинские горы принимаются границей между верхним и средним течениями Амура.

Прорыв Амура через главный кряж Малого Хингана происходит между станицами Раддевой и Помпеевкой на протяжении 75 километров. Здесь Амур вдруг суживает свое русло метров на 400 и без всяких рукавов быстро и извилисто стремится между горами, представляя на каждом шагу великолепные ландшафты.

Высокой отвесной стеной подходят горы к самому берегу, и вот кажется, что пароход стремится прямо на скалу, как вдруг новый крутой поворот реки открывает иную чудную панораму; но не успеешь достаточно налюбоваться ее красотой, как опять являются еще лучшие картины и так быстро сменяют одна другую, что едва успеваешь удерживать их в своем воображении.

По выходе из Буреинских гор Амур тотчас же разбивается на множество рукавов, и опять неоглядная равнина раскидывается по обе стороны реки. Вскоре Амур принимает справа самый большой из своих притоков — Сунгари. Вслед за тем размер Амура увеличивается почти вдвое: главное русло имеет здесь больше 2 километров, а по принятии реки Уссури — даже до 3 километров ширины.

Оставив позади Буреинские горы, быстро катили мы вниз по широкой реке, и 26 июня, ровно через месяц по выезде из Иркутска, я высадился в селении Хабаровка, лежащем при устье Уссури, по которой мог уже ехать не торопясь и значительную часть времени посвящать по мере своих сил и знаний на изучение страны, ее природы и жителей.

Глава вторая

Уссурийский край, приобретенный нами окончательно по Пекинскому договору 1860 года, составляет южную часть Приморской области. Он заключает в себе бассейн правых притоков Уссури и ее верхнего течения; в обширном смысле сюда же можно отнести весь Зауссурийский край до границ с Маньчжурией и Кореей, а также побережье Японского моря до широты устья Уссури. Страна эта лежит между 42° и 48° северной широты, то есть под одной широтой с Северной Испанией, Южной Францией, Северной и Средней Италией и Южной Россией, но под влиянием различных физических условий имеет климат совершенно иного склада, чем эти европейские местности.

С другой стороны, растительный и животный мир Уссурийского края при своем громадном богатстве представляет в высшей степени оригинальную смесь форм, свойственных как далекому северу, так и далекому югу.

Наконец, по отношению к удобству колонизации эта страна, в особенности в своих южных частях, составляет наилучшее место из всех наших земель на берегах Японского моря.

Таким образом, Уссурийский край независимо от научного интереса важнее еще своей будущностью, которую он может иметь при условии правильной колонизации, основанной на данных, выработанных опытом и наукой.

Топографический характер края определяется положением главного хребта Сихотэ-Алинь, который, начинаясь в маньчжурских пределах, тянется до самого устья Амура.

Принадлежащая нам часть уссурийского бассейна представляет собой страну гористую, в которой, однако, горы достигают лишь средней высоты и при мягкости своих форм везде могут быть легкодоступны.

Орошение здесь весьма обильно, и Уссури составляет главную водную жилу всей страны. Небольшим горным ручьем, в несколько десятков сантиметров шириной, река вытекает из южных частей Сихотэ-Алиня, всего километрах в 70 от берега Японского моря. Затем в виде горной речки течет до принятия слева реки Даубихэ.

Отсюда Уссури имеет метров 150 ширины, но вследствие быстроты течения и частых мелей может быть удобна для плавания небольших пароходов только во время высокой воды. Для постоянного пароходного сообщения река делается годной лишь по впадении в нее слева Сунгачи, которая составляет сток озера Ханка. Отсюда Уссури сохраняет постоянное меридиональное направление с юга на север, принимает несколько больших рек, делается многоводной рекой и при своем устье достигает в ширину 2 километров.

К Зауссурийскому краю следует отнести бассейн озера Ханка и южное побережье Японского моря.

Побережная полоса наполнена восточными отрогами Сихотэ-Алиня; они выше западных отрогов, носят более дикий характер и заключают узкие долины быстрых береговых речек.

Море образует здесь несколько больших заливов.

Между заливами Амурский и Уссурийский лежит полуостров Муравьев-Амурский, на южной оконечности которого