Но… у детективов все это было. А толку?

Ирена убрала чашку на полку и потянулась за следующей. Вода, мыло, снова вода. Полотенце.

Единственное принципиальное отличие Ирены от детективов заключается в том, что она женщина. В этом она Желязному не соврала. Пани Мейбаумова уверена, что детективами бывают только мужчины. Пани Мейбаумова не видит в женщинах угрозы.

И пани Мейбаумова наверняка одинока. После ареста мужа, после чудовищного скандала… Друзья разбежались, как тараканы на свету, родственники больше не заезжают в гости, а шлют сочувственные записки. Можно, конечно, приехать самой… стоять на пороге, краснеть, неуверенно улыбаться. Тебя пригласят внутрь. И даже угостят чашечкой кофе. Но… Мы, знаете ли, торопимся. Приглашены на ужин к семи. Да-да, осталось всего полчаса… А Басенька даже не начала одеваться. Мне нужно подняться, помочь с выбором платья… Ужасно неловко, мне очень жаль. Может, в другой раз? Я пришлю приглашение на неделе. Обязательно — если, конечно, мы не уедем за город. Рада была повидаться. Всего хорошего.

Ирена сжала чашку так сильно, что ногти побелели.

Да. Друзья разбегутся. И родственники разбегутся. И многочисленные знакомые, такие приятные, такие легкие в общении люди — разлетятся, как мотыльки со скошенного луга. Останутся только слуги и приживалки. А еще те, кто хотел бы сбежать — но не имеет такой возможности. А потому ненавидит тебя. За то, что ты идешь ко дну — и тянешь за собой остальных.

Пани Мейбаумова совсем одна. И ей от этого хочется на стены лезть.

Ирена могла бы подойти к ней. Случайно, где-нибудь в лавке или, допустим, в костеле. Заговорить невзначай, сделать пару комплиментов, задать ни к чему не обязывающий вопрос. Пани Мейбаумова поддержит разговор, обязательно поддержит. Не потому, что Ирена такой уж невероятный собеседник. Просто в пику — всем тем, кто молча отползает в стороны, рождая мертвое кольцо тишины.

Потом, наверное, чашечка кофе. Приглашение… нет, в гости Мейбаумову не пригласить, потому что некуда приглашать. Или… снять квартиру? Ненадолго, только на время расследования?

Приличную квартиру в хорошем районе. Денег на это уйдет прилично, но что поделать. В любом деле имеются накладные расходы. Отец тоже за ткани платит — прежде чем их продать.

Да. Приличная квартира. Может быть, новое платье. Что-нибудь неброское и дорогое, сразу обозначающее статус. Украшения. Купить их, конечно, не получится, но можно попросить у мамы кольцо и серьги. И брошь — ту, позолоченную, с гранатами.

Познакомиться с Мейбаумовой, подружиться, понаблюдать. Наверняка что-нибудь да промелькнет!

А если нет? Если Мейбаумова ничем не выдаст секрета? Будь у Ирены двадцать тысяч, она бы молчала как рыба. И не приближалась к деньгам, пока шумиха не уляжется.

Ирена протерла раковину, выжала губку, положила ее в блюдечко и выключила воду.

Детективы обыскали дом Мейбаума. Денег там не нашли. Что это значит? Что денег там нет. Двадцать тысяч злотых — это приличная куча, спрятать ее не так уж легко. Особенно от людей, специально обученных искать спрятанное.

Если деньги не в доме — значит, они в месте, куда Мейбаумова имеет доступ. И это место сыщикам неизвестно. Либо они не имеют туда доступа, а потому не могут обыскать. Дома родственников? Друзей? Может быть, дома слуг?

Нет, ерунда. У горничной или конюха дом — это комнатушка с постелью. Незаметно там только монетку в пять грошей спрячешь. К тому же… А вдруг слуга рассчитается? Вдруг съедет, оставив квартиру?

Хотя нет. Слуга может быть в сговоре!

И сбежит, прикарманив все денежки.

Бездумно, размеренными автоматическими движениями Ирена чиркнула спичкой, разжигая примус. Засыпала в кофейник кофе, набрала воды.

А родственники? Были у Мейбаумов родственники, внезпано разбогатевшие через пару лет? Ирена напрягла память, но ничего такого не вспомнила. То ли не было, то ли вылетело из головы за ненадобностью.

И все-таки вряд ли. Оставить такие деньги на сохранение — это огромный риск. Надежнее самому спрятать. В загородном доме?

Нет. Если Мейбаумова после ограбления мужа куда-то ездила — ее маршруты наверняка проверили.

Просто в земле? Как пиратский клад? В парке, на берегу реки, на каком-нибудь пустыре…

А как Мейбаумова туда попала? Пешком прибежала? В одной руке саквояж с деньгами, в другой лопата? Или взяла экипаж?

Тогда конюх на допросе все рассказал бы. Как вез, куда вез, когда вез.

Наняла извозчика?

Ну да. Прямо с лопатой в руках и наняла.

Стремительно вспухшая пена хлынула на стол. Ирена, сдавленно выругавшись, одной рукой сдернула с огня кофейник, а другой перекрыла вентиль.

— Вот зараза! Второй раз за день.

С некоторым удивлением она перевела взгляд на кофейник, который все еще сжимала в руке. Когда она успела его вскипятить? И зачем? Она же не собиралась пить кофе.

Вытерев пену, в которой плавала мелкая бурая взвесь, Ирена снова прополоскала раковину.

Забавно. Получается, деньги должны быть в доме. Это самое надежное место. При этом они не могут быть в доме. Потому что там было несколько обысков, и сыщики ничего не нашли.

Хм. Кстати! А почему обыском занимались детективы Желязного? Он же сам говорил, что это прерогатива полиции. Или они действовали совместно? Но почему? Зачем полицейские подпустили к расследованию детективов? За взятку, что ли?

Может, у Мейбаумовой есть тайный любовник? И деньги сейчас у него?

Ага. Мейбаум так и сказал своей супруге: возьми, говорит, двадцать тысяч, и спрячь у своего хахаля. Чтобы никто не догадался!

Наверняка тайник выбрали заранее. Это серьезный вопрос, Мейбаум не стал бы действовать наудачу. Выбрали, подготовили, продумали способ доступа — надежный и скрытный.

И в какое место может получить доступ приличная женщина? В церковь, в дома подруг, в дома родственников.

Ирена поняла, что движется по кругу, как цирковая лошадь.

Заглянула в кофейник, вдохнула аромат кофе. Не такой, как у Желязного, но тоже вполне приличный. Поколебавшись, все-таки достала чашку. Собиралась, не собиралась — пирожные-то лежат! И сохнут.

А если деньги прятал сам Мейбаум? Он мужчина, он мог пойти куда угодно — на работу, в клуб, да хоть в бордель.

И притащить с собой саквояж злотых. Ну да, ну да.

К тому же Мейбаумова как-то забрала эти деньги. Значит, она тоже имела к тайнику доступ.

Да что ж такое-то… Ирена налила в чашку кофе, достала из шкафчика картонку. Два ананасовых пирожных грустно смотрели на нее из глубины.

— Не бойтесь, маленькие, — ласково улыбнулась им Ирена. — Я не позволю вам засохнуть.

Вооружившись вилкой, она перетащила коробку за стол.

Значит, так. Еще раз. Должно